Преступление и наказание в России раннего Нового времени

В 1682–1683 годах пытку применили в новгородском деле, начатом по инициативе митрополита. Речь шла о создании раскольничьих книг. Несколько человек на допросе показали на Якова Калашникова. Его допросили в церковном суде и, посоветовавшись с Москвой, передали в светский суд Новгородского приказа в Москве. Там он не раскаялся, но сознался, что придерживается старой веры. В бумагах по его делу нет указаний на пытку. Цари, правительница Софья и Боярская дума приговорили его к смерти через сожжение, однако в приговоре было указано, что на месте казни следует сначала пытать Калашникова, чтобы узнать о других отступниках. Его вернули в родной город Дмитров, подвергли предписанной пытке кнутом и встряской на дыбе, а потом сожгли. Яков не выдал никакой новой информации. Также в 1683 году в Пскове церковный суд начался с устного допроса двух горожан, заподозренных в расколе. Затем их передали светской власти для пытки. Они не только получили сто ударов, но и подверглись пытке огнем и дыбой. Воевода отправил доклад в Москву, и одного горожанина было приказано сжечь, а второго, отрекшегося от ереси, заключить в монастырь на покаяние. Вся жестокость законов 1684 года видна в деле, датирующемся концом того же 1684 года, когда за принадлежность к расколу женщину сослали на Кольский полуостров. Среди обвинений в ее адрес был отказ посещать православные службы, богохульство, оскорбление священников и религиозных предметов. Женщину пытали: двадцать пять ударов и три встряски, но она не отреклась. Ее приговорили к сожжению перед людьми, «чтоб иным не повадно было таких неистовых богохулных речей говорить»[937].

Другое дело началось как расследование измены: 19 сентября 1687 года донской казак Кузьма Козой подвергся допросу с пыткой перед князем В.В. Голицыным и другими высокопоставленными боярами, но показания быстро выявили, что Козой – старовер. Под пыткой битьем, встрясками и огнем он выдал других раскольников, а также своих учителей. 25 сентября, почти умирая от пыток, он отрекся от своих заблуждений и попросил исповедаться перед смертью. Но 30 сентября допрос продолжился, хотя на этот раз пытка не отмечена в источниках. Это дело привело к розыску новых обвиненных в расколе, в том числе бывшего атамана донских казаков и еще пятерых человек. Все они были допрошены с пыткой и в мае казнены в Москве[938].

Преследование религиозных отступников показывает, что Церковь и государство предпочитали сохранять жизнь обвиненных. В 1689 году глава Пскова получил из Москвы приказ не пытать подсудимого, «буде он подлинно от расколу возвратился»[939]. Раскаяние, прощение и возвращение в свой круг – вот чего желала Церковь. Но упорствующих еретиков ожидала смертная казнь, и в нее вкладывали особый смысл.

Ритуалы казни за преступление против веры

Казнь за преступление, в котором не обошлось без злого духа (колдовство, религиозное отступничество), обставлялась более драматичными ритуалами, нежели казнь за уголовное преступление. В приговоры схизматиков обычно включали наказ собрать людей, чтобы зрелище отвратило их от ереси. В 1671 году подьячего признали виновным в составлении еретических книг и приговорили к обезглавливанию «в торговой день при многих людях, сказав ему вину ево». В приговоре, вынесенном Никите Пустосвяту в июле 1682 года, также указывалось, что его смерть должна стать примером, который отвратит остальных. Пустосвята обезглавили на Красной площади. Однако же в указе, повелевавшем казнить схизматиков публично, оговаривалось, что сжигать еретические книги следует тайно. Сохранилось несколько описаний того, как ведьму или еретика привозили на место казни в телеге, вероятно, чтобы осужденного увидело как можно больше людей. Упоминаются казни на Красной площади и на берегу Москвы-реки напротив Кремля – «на Болоте»[940].

Хотя в законах предусмотрено время, которое следовало дать подсудимому для раскаяния, но о нем редко идет речь в делах о духовных преступлениях. Исключение – дело 1672 года, когда муромскому воеводе повелели сжечь старца польского происхождения, обвиненного в проповеди антиправославных учений. Однако же если бы после объявления приговора старец отрекся и запросил исповедника, правитель должен был отправить к нему священника и отложить казнь на три дня. Старик отрекся от ереси, и правитель дал ему три дня, а потом отправил на костер. Иногда власти, наоборот, поступали жестче, чем требовал закон. Так, в 1643 году колдуна велено было сначала четвертовать, а потом бросить в огонь: его обвинили в том, что он околдовал невесту царя. Как мы уже говорили, в 1682–1683 годах раскольника Якова Калашникова пытали перед казнью, чтобы заставить его выдать других староверов[941].