Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Вскоре прибыл чех. Сунув Ивану в карман пару яблок и два кусочка сахара, он стал ругать парня за несогласованные действия. «За соль для камрад надо идти по моему сигналу. Не поймают».

Иван опять убедился, что здесь действует разветвленная и хорошо законспирированная подпольная организация.

В начале зимы 1944 года ночью лагерь разбудил массированный огонь пулеметов и автоматов. Блоковые, закрыв двери блоков, устремились к выходу. Оказалось, что батальон русских офицеров 20-го блока организовал побег. С вечера, расправившись с блоковым, этим зверем из зверей, и двумя его помощниками, узники прорыли траншею под проволочным заграждением, которое было под напряжением. Но у капитальной стены, опоясавшей территорию Маутхаузена, они натолкнулись на фундамент. Попытки углубить траншею не увенчались успехом. Тогда были брошены в ход матрацы, куртки, халаты, разбросанные с пола доски. Преодолев в несколько рядов проволочное заграждение, масса узников стала взбираться на высокую стену. Убитых тут же сволакивали в кучу и по ним пробирались наверх. Через несколько минут куча трупов выросла вровень со стеной. Живые смертники взбирались на нее, прыгали через стену и убегали в лес. Во многих местах проволочное заграждение было прорвано. В блоке никого не осталось, почти все 900 человек были истреблены, и только незначительной части удалось убежать.

Организованный поисковый отряд с собаками в течение трех суток вылавливал беглецов. Среди них оказался и Андрей Федорович – майор, житель Кубани. Фамилию и село этого благородной души человека Ваня так и не запомнил.

Многие товарищи не одобряли побег узников. Он был совершен за несколько месяцев до капитуляции гитлеровской Германии. Люди шли на риск, на отчаяние.

После побега узников жизнь в лагере ухудшилась. Охранники лютовали, люди гибли, как мухи. Многие тогда смирились со смертью, как с добрым соседом. А вот с голодом, муками, истязаниями – нет, они являлись злейшими врагами каждого узника.

Иван Яцук и теперь был частым гостем испанцев. Здесь он находил не только баланду, но и важные новости о продвижении наших войск.

Однажды, придя за баландой, комсомолец услышал пронзительный голос по-испански: «Всем зайти в блок». Иван плохо понимал испанский язык. Он начал рассматривать, что будет дальше. В это мгновение чья-то сильная рука схватила его за шиворот и толкнула в двери блока. Это был Марчелло.

Тогда узники начали смотреть из окон. На главном проходе немецкая охрана установила стол, скамейки, выкатила кадушку, из баллонов заполнила ее жидкостью и ушла. Затем появились два высокопоставленных эсэсовца с бумагами и женщина-собаковод с двумя овчарками. Потом привели пожилого русского узника. «Это большой русский генерал», – шепнул Марчелло Ивану Яцуку.

Что спрашивали у узника, никто не знал. Но наблюдавшие (заключенные) видели, как казнили его. После тридцатиминутного допроса генерала стали избивать ногами, резиновыми палками. А потом собаковод напустила овчарок, которые тут же кинулись терзать его тело. Было видно, как он защищал руками лицо и голову от этих злых, как Гитлер, бешеных собак. А когда собаки сделали свое дело, безжизненное тело генерала подняли два солдата и несколько раз головой окунули в бочку, затем швырнули в газокамеру.

Вечером любознательный Иван подошел к бочке. В ней оказался какой-то белый раствор. Парнишка опустил палец и отпрянул назад. Раствор оказался едким.

На второй день на главном проходе, где стояла капитальная виселица, на смертную казнь через повешение, на тележке привезли чешского санитара. Того санитара, который несколько лет работал в газокамере. За что же он угодил в петлю? Оказалось, чех пытался спасти этого генерала. В тот день он не задушил его газом и не передал его тело в печь крематория, а замаскировал в углу в надежде, что узника никто не обнаружит. Санитар ждал очередную жертву, чтобы переодеть генерала в одежду того смертника и переменить его смертный номер. По спискам лагерной администрации смертный номер генерала попадает на склад, а человек под этим номером фактически остается живым. Таким способом этот простой чешский санитар – патриот спас жизни не одной сотни советских, чешских, польских, французских узников. И вот теперь за спасение их жизней сам угодил в петлю.

После этого случая Марчелло сказал Ивану, будто фашисты мучили советского генерала Дмитрия Михайловича Карбышева. И, найдя его еще живым в газовой камере, они заморозили его, как морозила своих рабынь русская помещица Салтычиха. Только с той разницей, что помещица делала это на глазах крепостных, а фашисты – тайно от прозорливых глаз десятков тысяч узников.