Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Долечиться полностью не удалось, так как фашисты пробирались к Москве, а я лежал в г. Верея под Москвой и 22 сентября прямо из госпиталя вновь вступил в бой под Вязьмой, но уже с другой воинской частью – в составе 1-й Московской гвардейской дивизии. За короткое время я был в боях и на Харьковском направлении за город Сумы, потом снова переброшен под Москву. Под Сумами был ранен мелкими гранатными осколками, на 4 дня выбывал из строя.

По приказу Сталина нашу дивизию сняли из-под г. Сумы и направили на оборону г. Москвы. 18 октября прямо из вагонов эшелона вступили в бой за город Наро-Фоминск. Здесь в этих тяжелых боях и кончилась моя судьба. Каждую ночь вели бои в г. Наро-Фоминске, с наступлением рассвета бои переходили к населенным пунктам. Времени на отдых не было, кушать так же не было возможности по нескольким суткам.

23 октября в одном из боев под Наро-Фоминском погиб мой боевой товарищ, младший политрук роты Малука. Наш батальон 6-го мотомехполка попал в окружение. После некоторых проведенных мероприятий и смелых решений под прикрытием огневыми силами пулеметной роты батальон из окружения вышел. Этому помог сильный осенний дождь и ветер. Но одно пулеметное отделение во главе с младшим политруком Малука выйти не смогло и в течение 2,5 часа вели неравный бой с батальоном противника.

9 человек вели бой из 4 станковых пулеметов до последнего патрона. Четверо пулеметчиков было убито, четверо тяжело ранены и взяты в плен, а младшего политрука, тяжело раненного в голову и в грудь, взяли в плен и тут же, в маленьком круглом леске, издевались над ним – вырезали на руках звезды, а потом тремя штыками винтовочными прикололи к дереву. Но недешево они достались фашистам. Более 200 человек эти отважные пулеметчики вывели из строя убитыми и ранеными. Раненых взяли в плен, не имея у них ни одного патрона.

В одной из передач по телевидению писатель Сергей Сергеевич Смирнов много говорил о смелых героях-политруках, известных и не известных. Да, стоило о них говорить, и говорить много. Не так уж большой путь мной пройден с Малукой, но, где бы я ни был с ним в боях, он днем и ночью брал на себя самые ответственные участки и направления и, как правило, всегда выполнял правильно, с минимальными потерями живой силы. Он был молод и холост. Однажды в одной из деревень около Наро-Фоминска выбрали время пообедать. Он мне и говорит: «Товарищ лейтенант, ты знаешь, какая у меня в Москве невеста, цены ей нет, красивая, веселая, умная, как мы любим друг друга, вот немного утихнут бои, задержим фашистов здесь и тогда выберем время и съездим к моей невесте хотя бы на пару часов. Ведь находимся рядом, а увидеться не можем». Так и не довелось им встретиться. Не знаю, ведь, наверное, нет о нем никакого известия, а он самый настоящий герой (я и звать-то его позабыл, будто Николай).

24 октября, т. е. на следующий день, наш батальон получил особое задание.

Левее города, где проходит шоссейная дорога, перейти на рассвете по заранее сделанной переправе в районе моста, который был взорван, через реку Нару, сосредоточиться в лесу и внезапно нанести удар по врагу, находящемуся в Наро-Фоминске, – удар с тыла. Во время боя, который мы им навяжем, все внимание сил противника возьмем на себя, и в это же время наша основная сила сделает удар с фронта, займет весь город Наро-Фоминск и соединится с нашим батальоном с дальнейшим преследованием противника.

Я со своей ротой оказался замыкающим при переправе. Переправу произвели удачно. Вправо от дороги, в лесу, подготовились к выступлению, здесь же и позавтракали. Но во время завтрака в этом же лесу завязалась ружейная перестрелка, батальон поднялся к бою, но оказалось, что наша разведка внезапно встретилась с разведкой противника. Живым взять ни одного фашиста не удалось, а убитых оказалось четыре солдата и один офицер. У нас было двое легкораненых. Здесь получилось небольшое отступление от нашей боевой задачи, и наступление началось, только получилось наоборот. Фашисты несметным числом солдат двинулись на нас. Мы увидели стройные ряды от самого города, насколько захватывал наш глаз, все это пространство было заполнено людьми в черноватых шинелях. Зрелище представляло черную тучу саранчи. Первые их ряды от нас были метров 800. В контрнаступление идти не было смысла, пришлось готовиться к обороне, времени на размышления не было. Мы заняли оборону на окраине леса, недалеко от насыпи железной дороги буквой «Г». Где первая рота стрелковая под командованием лейтенанта Новикова первая вступила в бой с наседающим врагом. В наших рядах других рот началась паника. Некоторые солдаты стали покидать свои места и бежать в лес, в том числе и сам командир 2-й роты, лейтенант (фамилию забыл, но очень стройный и высокий). Потом я заметил, что сбоку у одного сарая мелькнули два силуэта человека, один из них был наш комбат – лейтенант Концедайлов, а второй комиссар батальона – политрук (фамилию также забыл).