Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Наш пулеметный расчет сдерживал кольцо от прорыва, примерно не более километра от деревни Гарбузовка. Маленький хуторок, расположенные в один ряд не более 10 домов у подножия лощины, ведущей от Гарбузовки. Эту лощинку немцы избрали (для) выхода из окружения, (это был путь), скрытый от глаз наших войск. На пути прохождения лощинкой стояла улочка. Через нее, вернее, поперек нее проходили, бежали немцы. В одном из этих домов улочки засел пулеметный расчет. Своим огнем (он) косил валившую лавину немцев, обезумевших от огня наших «катюш».

Этот пулеметный расчет накосил столько, что образовалась лощина, выстланная из трупов не в один ряд, а в несколько, переходя как бы в волны-бугры из трупов. Этот бушующий поток (врагов) валил и валил (на) пулеметный расчет, покуда у него не кончились патроны. После чего начали отстреливаться одиночными выстрелами.

Наш пулеметный расчет укрылся в доме, не сдавался на требования врага. Разъяренный враг не мог их взять живьем. (Враги) сожгли дом вместе с героями пулеметчиками. Настолько враг был разъярен, что не смог успокоиться сожжением героев. (Враг) набросился на беззащитных жителей этого дома, укрывшихся в погребе, в огороде. Враг извлек из погреба троих: хозяйку дома, дочь ее, а у дочери был ребенок ее – дочерин. Вражеский офицер застрелил на руках матери ребенка, потом мать ребенка, а потом бросился на саму хозяйку. Воткнул пистолет ей в рот. Но разъяренному немецкому офицеру помешали покончить с хозяйкой. Итальянские и румынские солдаты кричали: «Не тронь матку. Она нам давала молоко и яйки». Эта хозяйка дома осталась в живых, что и пришлось мне услышать из ее уст и увидеть жертвы невинного населения.

Немцам не удалось уйти, их остановила и разоружила соседняя дивизия на открытом поле среди ночи. В этой группировке были немецкие СС-овские войска, но они использовали под силой оружия итальянцев и румын, в передние окопы ставили их. Если они не стреляли, они стреляли по ним. Под страхом смерти они воевали, но при удобном случае они всюду сдавались…

Миронов А. Л.1 февраля 1965 г. Горьковская обл., пос. Сотис

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 49. Л. 63–65 об.

№ 114

«Фашизму прощенья нет»[156]

…Демобилизовавшись из армии, я возвратился в родной колхоз и пошел работать на трактор, на котором я выполнял обработку почвы в садах и виноградниках колхоза, и однажды произошло следующее:

Из-за серого облака выглянуло яркое солнце, говорившее о прекрасном наступающем дне. Дождь вчера не давал долго работать, но солнце сегодня восторжествовало, нагрело землю, и теплые испарины, отдаваемые донским черноземом, заколыхались вдали – на горизонте.

Земля была еще влажной, и почвообрабатывающие машины не могли производить требуемое. Трактор мой работал на малом газу, а я сидел под цветущей яблоней, лениво жевал пирожок и прислушивался к мелодичным звукам пчел, перелетающих из цветка на цветок, собирая сладкий нектар и золотистую пыльцу – обложку.

В это время подходит ко мне бригадир-садовод, не по годам состарившийся, спросил меня: «Что, жуешь?» Да, жую, а что мне оставалось делать, я чувствовал свою вину, работая трактором, сломил цветущую яблоню. И я знал, что за это мне не поздоровится, но, увы, все обошлось благополучно, только и сказал бригадир, что помни, юноша, иногда цветы дороже плодов. Дерево мы срежем на обратный рост, и через 4–5 лет оно зацветет и заплодоносит, а человек, утративший свою совесть, сломивший это дерево, больше никогда не посмеет прикоснуться к нему. Если это только честный человек и сделал это случайно, он постыдится своего прошлого, он не посмеет посягнуть на вновь расцветшую эту яблоню, ему даже будет стыдно сорвать плод с нее.

«А вы расскажите, пожалуйста». Бригадир присел рядом, взял кусок из моих рук недоеденного пирожка, спокойно положил в рот, пожевал, глотнул, по-отцовски взглянул на меня, сказал:

– Слушай, сын мой, то, что я тебе сейчас расскажу, это была правда.

Я родился в 1919 году, в тяжелые годы для молодой Советской власти, рано остался без матери, а отца тоже мало встречал, но, однако, вырос и выучился с помощью Советской власти, работал на транспорте, а в 1939 году призвался в армию, где на вокзале станция Ахтырка Ю. Ж. Д. комиссар Ахтырского райвоенкомата сказал всем призывникам: «На вашу честь предстоит защищать город Ленина от белофиннов».

На перроне стояли провожающие, отцы, матери, братья и сестры, знакомые и любимые девушки – у меня же никого не было. Я ощущал единственное плечо друга, Виктора Чередника.