Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

В 1941 году при отступлении наших войск я также уходила с ними. Доехали мы машиной до села Варваровка, немецкие бомбардировщики нас начали бомбить. Наша машина потерпела катастрофу, и я была ранена в руку. Я начала пробираться домой и по пути встретила своего брата, который ушел из немецкого плена и также направлялся домой. Через м-ц к нам зашли немцы. Я скрывалась в то время в подвале, а мой брат вместе с четырьмя товарищами ушел в лес в партизаны. Он часто заходил ночью к нам в село и все время уводил по одному, по два человека с собой. Немцы, находившиеся в нашем селе, узнали об этом, что каждую ночь кто-нибудь исчезал. Однажды ночью к нам в избу ворвались пьяные солдаты, они начали шарить по комнате, в сундуках, в шкафах, иская партизанов. Но в эту ночь ничего не нашли, за нами начали следить немецкие патрули. Через 3 дня рано на рассвете брат и 4 его товарища зашли домой, а по их пятам уже шли немецкие сыщики, которые нанюхали свежий след. Как сумасшедшие, залетели к нам они во двор. Чувствуя опасность, мой брат быстро придумал и сказал мне: «Марийка, спаси нас, беги скорее им навстречу и заговори их, а мы уйдем через крышу». Я мгновенно вылетела навстречу гитлеровским собакам. Помогло то, что они были в дрезину пьяные и им сейчас было не до партизан, а душа их собачья требовала молодой девушки. Они начали со мной что-то разговаривать, смеяться, скаля свои желтые кривые зубы. Я также покорно им подражала, ибо я знала: в эти минуты решается судьба моего брата и его товарищей. Заметив, что все уже был сделано, моя мать, чтобы отвлечь их внимание от конюшни, пригласила нас всех в комнату. Но немцы не захотели идти в комнату, а пошли в указанное место, откуда только что исчезла ихняя добыча. Обнаружив тотчас отверстие в крыше, они, как ошалелые, заорали «Партизан, партизан вэк» и бросились с кулаками на меня. Избили меня до бессознания, ковырнув грязными сапогами, они побежали в дом, где начали бить, ломать все и всех подряд. А наутро полиция забирает меня и ведут в какой-то лагерь, где погрузили еще тысячу таких девушек, как и я, и повезли в Германию. В дороге получали 300 гр. хлеба на день и кружку кофе. Привезли нас до гор. Шлау. На большой площади нас сгрузили, и здесь началась торговля. Не знаю, сколько брали за каждую, но меня взял хозяин на 2 года и уплатил 20 марок. Работала с 4-х часов утра и до 12 часов ночи. Били каждый день. Питание получала только ограниченную норму – 300 гр. хлеба и приварок. Когда уходили хозяева из дому, я слушала по радио информационные сводки. Я знала, что начали отступать немцы от Сталинграда, как удирали и удирали с русской земли. С каждым днем мои хозяева становились все злее и злее, а через несколько месяцев начали собирать свои вещи, упаковывать в чемоданы, узлы, мешки, а в одну ночь они исчезли из деревни, оставив все узлы и мешки. Утром, когда я вышла на улицу, то я не встретила ни единого немца. Русские собирали хорошие вещи и уходили к своим солдатам, которые находились в 2-х км от нашего лагеря.

РЕВИНСКАЯ ОЛЬГА АНТОНОВНА

1927 г. р. из Минска (белоруска)