Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Холодные дырявые немецкие вагоны наполнили нами до отказа. Воды, однако, трудно было достать, хотя часто шли дожди. Пить из луж не разрешали, а хорошей воды не давали. На 8 дней получили по полтора кг хлеба, а на больших станциях получали кипяток по пол-литра. Доехали до Бреслау, в распределительный пункт, где уже были тысячи русских, которые ожидали отправки на работы. Нам также пришлось побыть 3 дня, а потом нас, 170 человек, забрали и привезли в город Кримберг. Тройная колючая проволока, черные деревянные бараки, похожие на гробы мертвецов, крик полицаев, плач женщин – все сразу открыло нам жизнь лагеря. Вот распределили нас всех по баракам. Я был послан в мужской барак, а жену с дочерью вовсе отослали из лагеря к хозяину, который жил в 25 км от нашего лагеря. Вечером этого же дня нас всех записали, выдали пропуска, а утром на следующий день нас под конвоем погнали на работу. Пришли на посудную фабрику, начали мастера учить нас работать; сначала учили, рассказывая, а потом начали учить кулаками или нагайками. Так тянулась наша монотонная жизнь в лагере. Подъем был в 6 часов, с 7-ми часов приступали к работе и кончали в 7.30. Получали на день 300 гр. хлеба, 1 литр так называемой баланды, которая была сварена из гнилой брюквы вместе с песком, но она казалась нам такой вкусной, что как будто бы дома никогда никто не мог бы состряпать подобного блюда. По воскресеньям мы имели свободное время с 12 часов дня до 2 часов дня, но причем обязательно нужно было взять пропуск у коменданта лагеря. Выходить за ворота лагеря без букв ОСТ не разрешалось, замеченных без остов штрафовали, и этот человек лишался права выходить на прогулку в течение нескольких недель. Во время таких прогулок мы украдкой разговаривали с иностранцами, которые рассказывали нам известия о фронте. На фабрике мы видели, как убитые неудачей немцы собирались группами и тихо что-то разговаривали. Догадаться было нетрудно, мы уже знали, что наши недалеко. Через месяц немцы начали по одному убегать в Берлин. Наконец не осталось ни одного. Делать было нечего, сами остались хозяевами, и я бегом пустился к своей жене и дочери. Хозяина моей семьи уже не было, убежал, а моя жена уже сама хозяйничала в доме. Я здесь остался, а через 3 дня в наше село заехали передовые части Красной Армии. С радостью встретили русские люди, которые 3 дня назад были порабощены немецкими людоедами. А сегодня все собираются домой, на родину.

МОРОЗ МИХАИЛ ПАВЛОВИЧ

1925 г. р., из Киевской области Баршиевского р-на села Лукаши (украинец)

21 мая 1942 года был дан приказ германского верховного командования о «добровольном» выезде с родной украинской земли на работу в Германию. С первых дней были организованы конвои для сопровождения «добровольцев». И так 22 мая выезжали родные сыновья и дочери, расставаясь с родными семьями. Сколько слез протекло, никто не мог бы смерить. Каждый знал, что едем «добровольно», но возвратиться скоро не придется. Питание сказали брать только на 2-е суток, но мы были не настолько глупые – мы знали, что немцы кормить нас не будут. Ехали с 22.5 до 4.6.42 года. Приехали в большой лагерь, огражденный колючей проволокой. Кушали только германскую каву и 300 гр. хлеба на день. Вот пришел большой купец, и нас всех повели с лагеря на площадь, где купцы разглядывали товар. Ни одного человека он не взял, поскольку не сошелся ценами с нач. лагеря. Тогда нас привезли в город Штольно, покупателей также не было. На второй день нас перевезли в город Лямбург. Расположили нас на базарной площади и ждали купцов. Вот прохаживаются немецкие купцы и выбирают себе посильнее, попрочнее товар. Несколько человек, в том числе и меня, продали одному богатому помещику-землеробу. Сколько заплатил за каждого, не знаю, но за меня заплатил 5 марок и 20 пфеннигов. Приехали мы к нему автомашиной. Поместили нас в крестьянский амбар. Спали на соломе. В тот вечер внесли нам нечищеной картофели и по кружке кофе. Работы было по горло. За малейшее неподчинение били и замыкали в холодные подвалы. Я сам просидел сутки целые без пищи за то, что без разрешения помещика я поехал к своему товарищу. Сидел я и думал, что недолго будут эти звери так расправляться с нашим народом, что скоро придет время и мы встретим своих братьев и сестер, но говорить много нельзя было. Везде нас окружало гестапо. Но время шло, Германия слабела и слабела, и войска ее все время отступали, а наша Красная Армия все крепла и крепла и гнала беспощадно врага и все ближе и ближе подходила к границам Германии. Вот 10 марта 1945 года в наше село вошли ряды Красной Армии, которые и освободили нас из этой каторги. Сердечно благодарим нашей Красной Армии за наше освобождение и присоединяемся к рядам ее, обещаем помочь разбить как скорее фашистскую свору.

ОКИПСКАЯ МАРИЯ РОМАНОВНА

из Черниговской области Яблуновского р-на, село Рудовка (украинка)