Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Буланов. – Да, работая шофером гестапо, мне приходилось часто ездить на расстрелы, а также на аресты советских граждан в городе Харькове, в станице Нижне-Чирская и в других районах.

Прокурор. – Вот расскажите об этом подробно.

Буланов. – В начале декабря месяца 1941 года в Харькове по приказанию шефа гестапо было расстрелян с около 900 человек, находившихся на излечении в Харьковской больнице.

Прокурор. – Какое вы участие принимали в этом деле?

Буланов. – Мне было предложено подать трехтонную машину в распоряжение Харьковской больницы. Когда я прибыл в Харьковскую больницу, туда прибыли также, кроме моей машины, еще 9 грузовых трехтонных автомобилей.

Прокурор. – Сколько рейсов сделали?

Буланов. – Мне пришлось сделать четыре рейса, за которые я доставил к месту расстрела примерно около 150 человек.

Прокурор. – Видели ли вы, как расстреливали немцы?

Буланов. – Да.

Прокурор. – Расскажите, как это происходило.

Буланов. – Когда я прибыл в больницу, то мне было сказано, чтобы я подал машину к одному из больничных корпусов. В этот момент гестаповцы стали выводить больных в одном белье и погружать их в машины. После погрузки в сопровождении немцев я повел машину к месту расстрела. Это место находилось примерно в четырех километрах от города. Когда я прибыл к месту расстрела, там уже стояли крики и плач расстреливаемых больных. Немцы расстреливали их на глазах у остальных больных. Люди молили о пощаде, падали в холодную грязь голыми, но немцы сбивали их в ямы, после чего производили расстрел.

Прокурор. – Расскажите, что вам известно о расстреле детей в Нижне-Чирской детской больнице.

Буланов. – Летом, когда команда СД была разбита по отделениям и выехала в разные города, районы и местечки, то мне пришлось с отделением команды СД поехать в станицу Нижне-Чирская. Числа 25–26 августа 1942 года мне и шоферу Блохину было предложено приготовить машины. Когда машины были готовы, нам приказали вести их в Нижне-Чирскую детскую больницу. Когда мы приехали туда, то гестаповцы стали выводить детей из больницы и погружать в машины. Дети были оборванные, распухшие от голода. Многие дети сопротивлялись и не хотели погружаться в машину, но гестаповцы стали их уверять, что они поедут к дядям и тетям в город Сталинград. Некоторые дети, поддавшись уговорам, сели в машину, некоторые же сопротивлялись до конца, после чего гестаповцы насильно погрузили и их в машину, и мне было приказано застегнуть сзади машины брезент. Когда я выполнил это приказание, то в сопровождении немцев поехал на станцию Чирская, где за мостом, в 3–4 километрах от станицы Нижне-Чирская, была заранее приготовлена яма. Подъехав к яме, я по приказанию шефа отделения, а также и другие гестаповцы стали водить детей к яме, около которой стоял гестаповец, немец Алике, фамилии точно не знаю. В упор из автомата в голову он расстреливал детей, после чего сталкивал их в яму. Дети, видя происходившее, вырывались и кричали: «Дядя, я боюсь», «Дядя, я хочу жить, не стреляйте в меня», – и т. д., но на это немцы не обращали внимания.

Прокурор. – В каком же возрасте были дети?

Буланов. – Дети были в возрасте от 6 до 12 лет.

Прокурор. – Вы, Буланов, видели «газовую машину», в которой люди умерщвлялись окисью углерода?

Буланов. – В январе 1942 года к нам в гараж из Германии прибыла такая автомашина. Немцы эту машину называли.

Прокурор. – А ремонтировать вам ее приходилось?

Буланов. – Приходилось мне также ее ремонтировать и производить чистку. При производстве чистки машины я видел внутри кузова, когда выметал, детские шапочки, башмачки, очевидно, спавшие с умерщвленных детей.

Прокурор. – Расскажите подробно, что из себя представляла эта машина, устройство ее, как она выглядит, как умерщвлялись люди в этой машине.

Буланов. – Эта машина представляет из себя двухосный, огромных размеров автомобиль тоннажем примерно 5–7 тонн. Окрашена она в серую краску. На ней поставлен шестицилиндровый мотор. Кузов этой машины имеет двухстворчатую дверь, герметически закрывающуюся. Герметичность достигалась, очевидно, при помощи каучуковой прокладки, которая была на дверцах.

Прокурор. – Это прокладка дверей?

Буланов. – Да, прокладка дверей. Внутри кузов обит оцинкованным железом, внизу кузова находится деревянная решетка.

Прокурор. – То есть эта решетка представляет из себя пол?

Буланов. – Да, как бы пол, на который становятся ногами арестованные. Внизу машины находится выхлопная труба мотора, от которой через специальный шланг в кузов проходит отработанный газ. Когда люди погружаются в автомобиль, он закрывается, включается мотор и идет до места выгрузки. В этот период люди умерщвляются.

Прокурор. – Вы много раз наблюдали, как грузили людей в «газовую машину»?

Буланов. – Мне приходилось наблюдать погрузку несколько раз, а выгрузку приходилось наблюдать 20 с лишним раз.

Прокурор. – Кто из немцев обслуживал эту машину?