Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Мы знаем теперь, что на площади, составляющей чуть более половины территории бывшего нацистского рейха, т. е. на нынешней территории ФРГ, сравнительно высокий жизненный уровень обеспечивают себе примерно столько же немцев, сколько их жило в довоенной Германии.[68] Теория «жизненного пространства», равно как и все остальные нацистские теории, разоблачена перед всем немецким народом. Однако в то время угроза голодной смерти, которую нарисовал Гитлер, служила мощным средством пропаганды ненависти к другим народам и подготовки страны к войне. Гитлер добился в значительной мере того, о чем он говорил в одном из своих выступлений перед работниками прессы: «Представить события в таком свете, чтобы внутренний голос самого народа постепенно начал призывать к применению силы».

Вся цепь рассуждений Гитлера о роли силы в разрешении жизненно важных задач германского народа должна была подвести массы немцев к двум основным выводам. Во-первых, к необходимости превратить Германию в военный лагерь. Эту свою цель Гитлер раскрыл лишь в 1937 году в той же секретной речи в Зонтхофене. «Тогда наконец, — воскликнул он, — возникнет то «государство вооруженного народа», которое всегда стояло перед моим внутренним взором!» «Государство вооруженного народа»… не только потому, что каждый с юных лет и до преклонного возраста будет носить оружие, но и потому, что «народ будет внутренне готов пустить в ход это оружие». Во-вторых, к осознанию правомерности агрессии против любой страны, и главным образом, конечно, против Советского Союза, где Гитлер искал основное «жизненное пространство» для германского империализма. В 1939 году в речи на совещании в имперской канцелярии, на котором был дан приказ готовить вторжение в Польшу, Гитлер сформулировал этот вывод чрезвычайно лаконично и категорично: «Надо отказаться от идеи о том, что решать проблемы можно лишь применяясь к обстоятельствам. Необходимо приспособить обстоятельства к нашим требованиям. Без вторжения в чужие государства и присвоения чужой собственности это теперь уже невозможно».

Мы видим, весь ход рассуждений Гитлера о «жизненном пространстве» и силе подводит к совершенно практическим целям нацистской политики — подготовке к агрессии. Так Гитлер понимал единство теории и практики.

Гитлеру на всем протяжении его пути сильно мешали правовые установления и правовое сознание людей — как в международном плане, так и во внутриполитическом. Ликвидировать эти установления и искоренить все правовые нормы в сознании масс было одной из важных целей нацистов. Только так их власть могла стать действительно абсолютной, только так могли быть разрушены все преграды к установлению системы разбоя и произвола в международных отношениях.

Вот потому-то идея устарелости права, негодности любых правовых норм, которые могли бы ограничить волю фюрера, также является одной из центральных «основополагающих идей» Гитлера. При ее анализе попытаемся раскрыть и «систему мышления», с помощью которой она обосновывалась, и ее практические, т. е. политические, цели.

Если говорить о «системе мышления», то она в применении к культу бесправия основывалась на двух главных догмах, тесно взаимосвязанных: на уже разобранном тезисе о «фюрерстве» (фюрер превыше всего) и на иезуитской идее о том, что цель оправдывает средства, что фашизм как идеология выше права.

Сугубо практически этот тезис толковался так: для установления господства германского империализма над миром все средства хороши, а каждый, кто не согласен с этой целью, автоматически должен быть отнесен к стану врагов и не имеет права пользоваться защитой закона. Огромную роль в утверждении тезиса «цель оправдывает средства» сыграл антикоммунизм. В конечном итоге слово «коммунист» стало синонимом понятия «врага нации», самого худшего из худших преступников, подлежавших безусловному истреблению.

Все первые законы Гитлера, отменившие конституционные права и создавшие предпосылки для установления системы нацистского беззакония в стране, были приняты под предлогом «борьбы с коммунизмом». Коммунистическое мировоззрение квалифицировалось чуть ли не как уголовное преступление. Но это являлось лишь первым шагом для искоренения представителей всех взглядов, не согласующихся со взглядами фюрера. Вслед за коммунистами вне закона были поставлены социал-демократы, либералы и просто люди демократических воззрений. Нацисты сумели хорошо использовать антикоммунистическую истерию, охватившую не только правящие классы Германии, но и других капиталистических стран; под видом борьбы с «мировым коммунизмом» они творили все свои беззакония — создавали первые концлагеря, пытали людей, казнили неугодных Гитлеру деятелей без суда и следствия. Эта практика — под тем же антикоммунистическим предлогом, перенесенная за пределы Германии, — привела ко всем тем зверствам и ужасам, которыми сопровождалась нацистская агрессия.