Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Эти первые акты агрессии были, как известно, подготовлены дипломатическим путем и осуществлены без введения в бой вооруженных сил. их можно назвать кульминационными пунктами деятельности Гитлера как «дипломата», если, конечно, этот термин применим к тем из ряда вон выходящим методам шантажа, блефа и запугивания, которыми пользовался нацистский диктатор. Подробности беззастенчивых политических и дипломатических маневров Гитлера, жертвами которых оказались два суверенных государства в Центральной Европе, стали известны лишь после второй мировой войны. Они, между прочим, характеризуют и личность Гитлера, и приемы фашистской политики и дипломатии.

Политика захватов в действии

«Случай Отто» — так назвал Гитлер операцию по захвату Австрии. Осуществление ее было назначено на 12 марта 1938 года. В этот день германские войска должны были перейти границу с Австрией и оккупировать страну, «если, — как говорилось в приказе Гитлера, изданном накануне, — иные средства не приведут к цели». Под «иными средствами» подразумевались грубый нажим, угрозы и давление на австрийских политиков, с тем чтобы вынудить их к капитуляции.

«Случай Отто» начался с «обработки» канцлера Шушнига, которого 12 февраля 1938 года пригласили в резиденцию Гитлера Берхтесгаден вместе с его министром иностранных дел Гвидо Шмидтом. По приказу Гитлера на переговоры явились также высшие чины фашистской армии. О том, как проходили переговоры, рассказано в дневнике Йодля: «Кейтель с генералами фон Рейхенау и Шперле в Оберзальцберге. На Шушнига и Шмидта оказывают самое сильное политическое и военное давление».

В 1942 году гаулейтер Каринтии (Каринтия — часть Австрии, включенная после аншлюса в состав рейха) Фридрих Райнер красочно описал в речи перед руководителями своей области («гay»), до какого плачевного состояния Гитлер довел Шушнига: «Тогдашнее состояние Шушнига вообще трудно себе представить. Фюрер толкал его, дергал, кричал на него. Шушниг был заядлым курильщиком. Мы знали о нем буквально все, «плоть до интимных подробностей, знали стиль его жизни, знали, что он выкуривает 60 сигарет в день. Поэтому фюрер запретил ему курить. Риббентроп сказал мне, что он даже пожалел Шушнига». Шушниг стоял перед фюрером держа руки по швам и лепетал «так точно». А распоясавшийся Гитлер, упиваясь своей властью, оскорблял и запугивал его. «Я мог бы с таким же правом, как вы, и даже с гораздо большим правом, называть себя австрийцем, — вспоминал Шушниг слова Гитлера в своих мемуарах, — …и я заявляю, что намерен разрешить так называемый австрийский вопрос любым способом. Мне достаточно отдать приказ, и спектакль на границе будет закончен в два счета. Вы понимаете, надеюсь, что не сумеете задержать меня даже на полчаса. Возможно, через ночь я буду уже в Вене. Как весенний ураган. Тогда вам несдобровать».

Таков был стиль «беседы» германского канцлера с австрийским канцлером во время переговоров в Оберзальцберге. Впервые Гитлер предстал перед иностранным государственным деятелем в своем истинном обличье— до сих пор он слыл вежливым и предупредительным дипломатом. Впрочем, мир в тот период так и не узнал, что в действительности творилось за дверями гитлеровской резиденции. Через месяц после встречи с фюрером Шушниг был арестован и просидел в фашистском концлагере до окончания войны!

Вернемся, однако, к переговорам Гитлера с Шушнигом и Шмидтом 12 февраля 1938 года. Первая часть переговоров закончилась тем, что фюрер предъявил австрийскому канцлеру следующие требования: нацистский ставленник Зейсс-Инкварт должен стать министром, главой полиции и службы безопасности; все арестованные нацисты (включая убийц Дольфуса) должны быть освобождены; австрийская нацистская партия должна быть включена в правительственную коалицию «Отечественный фронт» и т, д. После короткого перерыва Шушниг объявил, что готов подписать соглашение; он просил только, чтобы австрийскому правительству дали три дня перед тем, как оно окончательно примет условия Гитлера. Но фюрер требовал, чтобы Шушниг ответил немедленно. Он распахнул дверь и заорал: «Кейтель!» И тут же грубо бросил Шушнигу: «Вас я позову потом!» Это был самый неприкрытый шантаж. Когда Кейтель в своей генеральской форме вошел в кабинет Гитлера (генеральская форма была главным средством запугивания австрийского канцлера), он не заметил и следа той бури, которая только что бушевала там. «Посидите, — спокойно сказал ему Гитлер, — пусть канцлер поговорит со своим министром. Никаких дел у меня к вам нет!»

На Нюрнбергском процессе выступил в качестве свидетеля обвинения участник этой встречи, бывший министр иностранных дел Австрии Гвидо Шмидт. Американский обвинитель Додд спросил его: «Вы помните, что Шушниг сказал вам после возвращения в Вену? Сказал он, что ему стало страшно, когда Гитлер позвал Кейтеля?» Шмидт ответил: «Да… нам было страшно. Канцлер считал, что нас, по всей вероятности, вообще не выпустят, если переговоры закончатся неудачей».