Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Однако закрепить организационно свою победу Штрассеру не удалось. И Гитлер не преминул нанести ему ответный удар. 14 февраля 1926 года он созвал свою конференцию в Бамберге. Подготовил он ее куда тщательней: верные фюреру люди прибывали со всех концов Германии на грузовиках. Их было не десятки, как в Ганновере, а сотни. Начал свое выступление фюрер с заявления о том, что конференция в Ганновере была незаконной. Потом театральным жестом разорвал программу Штрассера. «Раскольники»-штрассеровцы были осуждены. Геббельс сразу переметнулся на сторону Гитлера. «Надо признать свои ошибки, — заявил Геббельс, — и присягнуть на верность господину Гитлеру». В отличие от Штрассера Гитлер не успокоился на достигнутом— он стал закреплять свою победу.

В мае 1926 года фюрер созвал в Мюнхене «генеральное собрание всех членов партии», на котором было решено, что сравнительно малочисленная группа «Национал-социалистский немецкий рабочий союз в Мюнхене» является единственным «носителем партийной идеи». Все другие организации подчиняются этому союзу и его фюреру. Кроме того, было объявлено, что «двадцать пять пунктов» являются незыблемой программой партии.

После этого Гитлер начал переманивать и перекупать ближайших сотрудников Штрассера, сея смуту и рознь в рядах северогерманских нацистов. История «перекупки» штрассеровцев и вся механика их «перековки» в стопроцентных гитлеровцев известна нам благодаря дневникам Геббельса 1925–1926 гг. В эти годы Геббельс — правая рука Штрассера — окончательно предал его. Эта эпопея закончилась тем, что Гитлер назначил Геббельса гаулейтером Берлина, который считался вотчиной братьев Штрассер. С этого времени Геббельс и Штрассер стали заклятыми врагами.

Не последнюю роль в победе Гитлера над Штрассером сыграло то обстоятельство, что фюрер в это время уже обладал большими средствами, которые он черпал от промышленников, Если Штрассер призывал своих сотрудников к умеренности и даже аскетизму, то Гитлер обеспечивал им богатую жизнь.

После разгрома оппозиции Штрассера, которая в учебниках нацистской партии изображалась как «огромная идейная победа фюрера», Гитлер занялся текущими делами. Очередной и самой важной его задачей на этом этапе была уже не вербовка новых членов, не широковещательная пропаганда, а сплочение нацистских рядов и создание очень четкой и гибкой партийной структуры, которая превратила бы аморфные организации правых экстремистов в послушное орудие верховного жреца нацистов — Адольфа Гитлера. Приблизительная структура партии была выработана уже в 1925 году. Руководство НСДАП делилось отныне на два отдела, или, как они назывались, политические организации: ПО-1 и ПО-2. Задача ПО-1 заключалась в подрыве веймарского республиканского строя, ПО-2 занималась организационными вопросами. По замыслу Гитлера, ПО-2 после захвата власти нацистами должна была стать своего рода готовым органом государственной власти. В обеих политических организациях существовали подотделы. В ПО-1 было три подотдела: «заграница», «пресса», «профсоюзы». В ПО-2 — семь: «сельское хозяйство», «правовые вопросы», «экономика», «внутренняя политика», «арбайтердинст» (организация, занимавшаяся рабочими), «техника», «раса и культура». Креме двух ПО, существовал еще специальный отдел пропаганды, подчинявшийся непосредственно фюреру. Вся Германия была поделена на 34 «гау» — области, примерно соответствовавшие избирательным округам в Веймарской республике. Кроме того, были созданы еще 4 «гау» за пределами Германии: в Австрии, Данциге (Гданьск), в Саарской и Судетской областях. Во главе «гау» стояли назначаемые Гитлером гаулейтеры. Каждая «гау» делилась на округа («крейзы»), возглавляемые крейслейтерами. В округа входили ортсгруппы, т. е. местные организации, которые, в свою очередь, состояли из ячеек («целлен»), а если ячейки были большие, то и групп («блоков»).[33] Принцип построения НСДАП был территориальный. Попытки нацистов создавать свои «блоки» на крупных заводах, как правило, оканчивались провалами.

На все более или менее значительные должности назначения производил лично фюрер. Никакой демократии в нацистских когортах не было и в помине. Дискуссии Гитлер считал «пустой болтовней». В 1929 году в НСДАП было официально отменено тайное голосование. Члены партии должны были даже при выборах партийных руководителей выражать свою «волю» поднятием рук и криками. Нацистские бонзы объявили, что такой метод значительно более «народный». Уже в двадцатых годах в партийном аппарате был создан специальный институт «наблюдателей», которых обязали записывать крамольные высказывания членов НСДАП и передавать их по инстанциям. Даже гаулейтеры были лишены какой бы то ни было самостоятельности. Гаулейтер не имел права добровольно уйти с поста. Каждый из них знал, что он в этом случае будет объявлен ренегатом и станет объектом злобы и мстительности Гитлера.