Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

После выхода из тюрьмы Гитлер обосновался в Мюнхене в двухкомнатной квартирке под самой крышей на Трирштрассе, 41. Однако уже летом 1925 года он снял себе небольшой загородный дом в 160 километрах от Мюнхена, недалеко от австрийской границы, в Баварских Альпах. Дом этот находился в курортном местечке Берхтесгаден, где после 1933 года была построена знаменитая резиденция фюрера, нечто вроде укрепленного замка. Первое убежище Гитлера в Баварских Альпах было куда скромнее — он снял за 100 марок в месяц виллу, выстроенную еще до первой мировой войны гамбургским купцом. В 1929 году Гитлер поменял и городскую свою квартиру. Он поселился в девяти больших красивых комнатах на Принцрегентенштрассе. После 1925 года фюрер разъезжал на дорогих машинах с большой свитой, хотя машины и личных шоферов имели в то время в разоренной Германии только очень богатые люди. Таким образом, в середине двадцатых годов Гитлер жил уже на широкую ногу.[34] Россказни о том, что он вел жизнь «простого солдата», явно были пропагандистским мифом, рассчитанным на обывателя. Огромный штат Гитлера, начиная от телохранителей, кончая поварами и садовниками, стоил массу денег. Да и вообще финансовая система НСДАП была построена таким образом, чтобы создать для всех крупных нацистских функционеров жизненный стандарт, который не уступал бы стандарту мультимиллионеров. Партийная казна, а после 1933 года казна огромного государства была в их полном распоряжении. В условиях фашистского тоталитарного строя, где главари были бесконтрольными и несменяемыми и где каждое выступление против них расценивалось как выступление против режима, грань между личной собственностью и государственной для них полностью стерлась. Любые, самые безумные траты, скажем Геринга, Риббентропа, Геббельса, легко проходили по графе «представительские расходы».[35]

В своих мемуарах бывший руководитель гитлерюгенда, а затем гаулейтер Вены Бальдур фон Ширах вспоминает о разговоре с Борманом, в котором тот сказал ему: «Деньги — не проблема, Бальдур. Я поговорю с фюрером, и ты получишь дотацию. Скажи мне только, сколько тебе требуется — двести тысяч или пятьсот тысяч». Система «дотаций» была широко распространена в «третьем рейхе». К своему пятидесятилетию министр экономики Функ получил «дотацию» из «фонда Гитлера» 520 тысяч марок. Начальник имперской канцелярии Ламмерс и Риббентроп также получили по полмиллиона марок.

В 1930 году во имя «престижа партии» Гитлер построил в Мюнхене помпезный «коричневый дом» — прообраз будущих партийных строений в Берлине. Фасад дома украшала гигантская свастика. Особенно поражала воображение обывателя так называемая «сенатская комната»— огромное помещение, в котором стояли 24 кресла, обитые пурпурной кожей. Чтобы проникнуть в секретариат Гитлера, которым руководил Гесс, надо было миновать внутренний двор; за секретариатом помещался кабинет Гитлера, обставленный дорогой мебелью и покрытый толстым ковром. В кабинете находился письменный стол и стол для заседаний с кожаными креслами (все это было гигантских размеров). Гитлер выходил к своим подчиненным в коричневой рубахе и высоких сапогах, некоей изобретенной им для себя полувоенной форме, которая должна была олицетворять в глазах обывателя тот неугасимый военный дух, который царил в его не столь уж могучем теле. Сверх того, к концу двадцатых годов фюрер обзавелся хлыстом, что опять-таки должно было, по-видимому, придать его внешности нечто барское и воинственное, Коричневую рубаху, сапоги и хлыст, т. е. гитлеровскую «форму», иностранные журналисты именовали в шутку «разбойничьей полуштатской формой» — Räuberzivil.[36]

Помпезность, грандиозность всегда были непременными компонентами нацистской пропаганды. Это не мешало, однако, как мы говорили выше, той же пропаганде прославлять «скромность» фюрера. Гитлер появлялся в дорогих ресторанах в обществе дам, осыпанных бриллиантами, гитлеровцы устраивали праздники, поражавшие своей роскошью; у фюрера, когда он стал канцлером, висели на стенах бесценные картины, в том числе полотна Рембрандта. И в то же время Геббельс подал сигнал нацистской пропаганде рисовать Гитлера как чрезвычайно, до аскетизма скромного человека. «Он, фюрер, — писал Геббельс в «Ангриффе» в 1933 году, — не желает роскоши и блеска прежней имперской эры». Когда Гитлер, придя к власти, водворился в резиденции рейхсканцлера, он демонстративно приказал закрыть все помещения личного пользования, оставив себе лишь две небольшие комнатки. И в Германии начали распространяться фотографии этих комнат: на одной была изображена спальня фюрера — железная кровать, тощий гардероб, небольшой столик; на второй — его кабинет: несколько обычных стульев, круглый стол и письменный стол, заваленный бумагами и книгами. В январе 1933 года Гитлер официально отказался от канцлерского жалованья, заявив, что ни одно жалованье в «третьей империи» не будет превышать тысячу марок. И немецкому мещанину было невдомек, что жест этот ровно ничего не значил: новый канцлер и его сообщники не нуждались в жалованье!