Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Некоторые историки, пишущие о немецком фашизме и о Гитлере, склонны «выводить» нацизм непосредственно из обнищания немецкого народа. Согласно их концепциям, успехи Гитлера были прямо пропорциональны ухудшению экономического положения «среднего немца». Чем больше этот немец страдал от голода, холода, неустроенности и унизительности своего положения, говорят они, тем внимательнее прислушивался к подстрекательским речам Гитлера, тем охотнее посещал нацистские сборища и голосовал за нацистский список. В действительности все происходило гораздо сложнее. Правда, катастрофическое разорение среднего сословия дало нацистам большие резервы и способствовало возвышению Гитлера. В 1929 году, т. е. в начале экономического кризиса, число членов НСДАП резко подскочило.[42] Так же стремительно увеличилось и число штурмовиков. И не в последнюю очередь потому, что деклассированным, потерявшим средства к существованию и опору в жизни мелким буржуа нацистские организации давали много и материальных и моральных привилегий, начиная от бесплатной еды, пива, «служебных» командировок и кончая безнаказанностью за совершенные преступления. Лавочник, лишившийся своих доходов, охотнее, чем прежде, вступал в СА. Вместо того чтобы сидеть в нетопленой квартире и слушать причитания жены, он надевал коричневую форменную рубаху, вскакивал на «казенный» нацистский грузовик и отправлялся в чужой город, чтобы разгонять рабочую демонстрацию или охранять нацистские собрания, т. е. как бы облекался властью.

Кроме того, как метко заметил один из историков, нигде так приятно «не ненавиделось», как в фашистской партии. Издерганный, озлобленный обыватель, искавший, на ком бы выместить свои обиды, получал в этой партии множество объектов для ненависти. В своих речах Гитлер выдавал бюргеру полный набор «виновников» тех тягот, которые этот бюргер терпел. В несчастьях Германии виноваты были, по словам фюрера, союзные державы, прежде всего Франция, которая хотела «поработить» немецкий народ. Виноваты были веймарские чиновники и министры. Виноваты были богачи, оптовые торговцы и хозяева универсальных магазинов. Виноваты были евреи. Ну и, конечно, виноваты были марксисты и вообще красные, разжигавшие классовую борьбу и разделявшие немцев.

Однако речи Гитлера были, так сказать, ширпотребом нацистского предприятия. И не надо преувеличивать их значения. Несмотря на большой рост нацистской партии, она была далеко не самой сильной и влиятельной в стране. Да и мелкие обыватели, которым было «приятно ненавидеть» в коричневых шеренгах, не составляли большинства немецкого народа. Конечно, нацисты были очень ловкими политиканами, демагогами и психологами, а их фюрер в 1930 году научился виртуозно «играть на струнах мещанских сердец», разжигая в них шовинизм, милитаризм и крайний национализм, И все же… партия Гитлера никогда не получила бы абсолютного большинства в рейхстаге. И все же… нацистам никогда не удалось бы прийти к власти только благодаря голосам избирателей. Не немецкий народ избрал себе диктатора и нацистский режим, а правящие классы Германии навязали гитлеризм семидесяти миллионам немцев.

С начала экономического кризиса произошло резкое поправение всех власть имущих в Германии. Это был первый итог экономических потрясений на берегах Шпрее, Эльбы и Рейна.

В октябре 1929 года умер Штреземан, В конце марта 1930 года рейхсканцлером Германии стал Брюнинг. Если предыдущие канцлеры спирались в рейхстаге на так называемые веймарские партии — социал-демократов, «Центр» и демократов, то Брюнинг занял свой пост в результате сговора между президентом, т. е, монархистом Гинденбургом. и руководством рейхсвера. Симптоматично, что в начале недолгого правления Брюнинга Гинденбург называл его «самым сильным канцлером после Бисмарка». Вообще словечко «сильный» пошло в ход у политиков начала тридцатых годов. И Гинденбургу, и генералу Тренеру, первому в истории Веймарской республики военному, ставшему военным министром (до этого военными министрами были штатские), и крупным промышленникам хотелось в этот период «сильной власти», «сильного канцлера». Кризис пугал их прежде всего тем, что он должен был привести к радикализации, к полевению масс.