Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В первом из названных документов Рем прямо говорит об особом положении СА в нацистском государстве. «СА и СС (в то время эсэсовские отряды формально еще входили в состав СА. — Авт.) являются краеугольным камнем грядущего национал-социалистского государства. Это их государство, за которое они боролись и которое они будут отстаивать». Здесь же главарь штурмовиков сформулировал ставшее впоследствии известным выражение о «второй революции». «СА и СС не потерпят, — писал он, — чтобы германская революция заснула на полдороге».

В речи перед дипломатическим корпусом Рем сделал особый упор на якобы «социалистические» требования СА. «Мы совершили не просто национальную революцию, — воскликнул он, — а национал-социалистическую, причем мы придаем особый вес слову «социалистическую».

«Социализм» Рема был пережитком старых времен, тех времен, когда псевдосоциалистическая фразеология нужна была Гитлеру, Штрассеру, Рему и K° для привлечения широких масс. С пролетарским социализмом этот «социализм» — смесь казармы, боевого устава и мелкобуржуазной уравниловки, сдобренная звонкими фразами о борьбе с плутократией, — ничего общего не имел. Не случайно Гитлер назвал наиболее «социалистическим» учреждением рейха армию Со своей стороны немецкие коммунисты метко окрестили — проповедуемое нацистами псевдосоциапистическое учение социализмом военного мундира».

То была идеология разоряющемся мелкой буржуазии, которая видела в лице рабочего класса своего главного врага, смертельно боялась «пролетаризации» и вместе с тем, сознавая свою неспособность подняться до уровня класть имущих, т. е, до уровня крупного капитала, была исполнена глухой ненависти к «плутократам» — владельцам больших универсальных магазинов, процветающих банков, гигантских концернов и трестов. Мелкобуржуазно-реакционный «социализм военного мундира», социализм Штрассера и Рема предполагал превращение всей Германии в колоссальный концлагерь, в котором представители среднего сословия имели бы «равные шансы» на то, чтобы стать надсмотрщиками и палачами, прерваться в «высшие сферы» и обогатиться за счет серой и безликой массы простолюдинов, за счет «презренных пролетариев».

Но и эта архиреакционная идеология могла стать опасной для правящих классов. Крупп, Феглер, Флик и другие магнаты капитала мирились с ней лишь до торы до времени. И когда «горячие головы» в нацистской партии стали проводить меры, направленные на то, чтобы удовлетворить ожидания определенных кругов мелкой буржуазии, капиталисты встревожились.

Да и как им было не тревожиться, если некоторые нацистские партийные руководители начали активно вмешиваться в дела бизнеса. Так, Отто Вагнер, заведующий экономическим отделом нацистской партии, пытался диктовать «Объединению немецких работодателей», в котором участвовали представители главных промышленных концернов Германии, неугодные крупному капиталу законы. Руководитель нацистского «Боевого союза среднего сословия» Адриан фон Рентельн стал президентом «Объединения торговых палат» и начал кампанию против крупных универсальных магазинов. Министр сельского хозяйства Вальтер Дарре объявил, что намерен снизить проценты на ссуды, выдаваемые банками, до 2 % в год, чем немало напугал крупных банкиров. Активизировался также Готфрид Федер — автор нацистской программы, содержавшей ряд демагогических требований, направленных против власть имущих.

Гитлер поспешил успокоить промышленников и банкиров. В конце июня 1933 годе он призвал в свой кабинет в качестве министра экономики (на место Гутенберга) директора крупнейшего страхового общества Германии «Альянс» доктора Шмитта, надежного человека монополий; Вагнер был уволен и на его место назначен Кепплер, противник Федера и доверенное лицо Крупна. Кепплер был утвержден на посту президента «Имперской промышленной палаты». «Боевой союз среднего сословия» Гитлер вообще распустил. Специальным распоряжением Гесса было запрещено участие членов партии в акциях, направленных против крупных торговцев. Всякие разговоры о снижении процентов на ссуды прекратились. Одновременно Гитлер решительно выступил против лозунга о «второй революции». 11 июля 1933 года министр внутренних дел Фрик разослал циркулярное письмо имперским наместникам,[56] в котором указывалось: «В своих последних выступлениях перед руководителями СА и имперскими наместниками фюрер ясно указал, что немецкая революция закончена… Важнейшей задачей имперского правительства является теперь укрепить в идеологическом и экономическом отношениях объединенную тотальную власть. Выполнение этой задачи ставится, однако, под величайшую угрозу дальнейшими разговорами о продолжении революции или о второй революции. Тот, кто ведет эти разговоры, должен ясно осознать, что он восстает против фюрера и что с ним соответствующим образом поступят».

Тем не менее разговоры о «второй революции» продолжались. Мероприятия Гитлера, о которых говорилось выше, вызвали озлобление в довольно широких кругах нацистов. Рупором этих кругов и стала верхушка СА во главе с Ремом.