Принципы назначения наказания

Исходя из вышеизложенного, мы полагаем, что законодатель должен идти по пути существенного расширения рамок судебного усмотрения. Такого же мнения придерживаются некоторые другие ученые[556]. В связи с этим хотелось бы отметить, что большинство судей также считает целесообразным дальнейшее расширение судебного усмотрения. Против такой позиции резко выступил А. Б. Сахаров, выдвинув три аргумента: во-первых, он считает, что тенденция к расширению судейского усмотрения при определении наказания не соответствует исторической перспективе постепенного сокращения преступности и сужения сферы применения уголовной репрессии. Поэтому, с его точки зрения, уголовное законодательство должно идти по пути не расширения, а сужения судейского усмотрения, ибо только так можно обеспечить применение уголовной репрессии, замену ее другими формами воздействия на правонарушителей[557]. Он утверждает, что история развития уголовного права свидетельствует о тенденции сужения судейского усмотрения со стороны законодателя.

Во-вторых, А. Б. Сахаров считает, что расширение судейского усмотрения противоречит и важнейшему принципу уголовной политики, ибо неизбежно ослабляет авторитет закона и вместе с тем и авторитет самого судебного решения, главной основой которого является закон[558].

И наконец, в-третьих, широкий простор судейского усмотрения при назначении наказания, с точки зрения законодательной техники, есть следствие нечеткости определения признаков составов преступлений. По мере уточнения составов, углубления дифференциации простых, квалифицированных и «привилегированных» их видов неизбежно сужаются пределы санкций, а значит, сужается и судейское усмотрение[559].

С позицией А. Б. Сахарова вряд ли можно согласиться, ибо уголовный закон представляет собой обобщение типической ситуации совершения преступного деяния, содержит абстрактную формулировку состава преступления. Этим же уголовным законом предусмотрены виды и относительно определенные пределы наказания. Однако закон является всеобщим, а деяние и личность преступника — конкретными. Поэтому-то индивидуализация наказания невозможна без определенного простора судейского усмотрения, которое предусмотрено самим законом. Этот простор в применении к единичному случаю представляет собой необходимую предпосылку индивидуализации наказания конкретного лица за совершенное им преступное деяние.

Итак, субъективизм при назначении наказания в судействе неизбежен. Поэтому мы сталкиваемся с проблемой соотношения предоставленного суду «оперативного простора» с целями и задачами, поставленными перед наказанием самим законодателем. Решение этой проблемы мы видим не в сужении пределов судебного усмотрения, а в сведении субъективизма при назначении наказания к минимуму.

Назначение наказания носит сознательный характер и осуществляется в определенных условиях. К ним относятся те, не зависящие от воли и сознания судей обстоятельства (факторы), под детерминирующим воздействием которых происходит процесс подготовки, принятия и реализации судебного приговора. Сознательный характер при назначении наказания придается субъективным факторам, в рамках которых наиболее важную роль призвано выполнять судейское правосознание, перерабатывающее входящую и в значительной мере предопределяющее выходящую информацию. Поэтому, несколько упрощая ситуацию, субъективный фактор можно свести к судебному правосознанию. Следует отметить, что вопросам влияния правосознания судей на назначение наказания не уделено сколько-нибудь значительного внимания. Отсюда совершенно очевидны своевременность и целесообразность рассмотрения именно этого аспекта назначения наказания. Переходя к характеристике правосознания, его структуры и функций, следует отметить, что под структурой принято понимать строение изучаемого объекта, характер связи (взаимодействия) его элементов между собой[560]. Однако если структура материальных тел позволяет вычленять в них самостоятельную часть, разлагать исследуемый объект на его компоненты, каждый из которых способен к обособленному, раздельному с целым существованию, то общественное сознание обладает в этом отношении своей спецификой[561].

Многие исследователи в структуре общественного сознания условно выделяют следующие четыре слоя: идеологию; систему знаний, имеющих общечеловеческое значение; эмпирическое по происхождению обыденное сознание; эмоциональную сферу, охватываемую понятием общественной психологии. Следовательно, и правосознание как одна из форм общественного сознания должна подразделяться на четыре названных структурных слоя. Идеологический слой правосознания составляют правовые теории, идеи, принципы, которые обоснованы теоретически.