Прискорбные обстоятельства

Кто хотя бы раз преодолевал за рулем автомобиля большие расстояния, тот наверняка знает, что дорога домой всегда отличается от той же дороги, но только из дома. Отличие это не поддается объяснению, но оно существует. Может быть, оно сокрыто не в дороге, а в нас самих? Как, например, во мне: три дня назад я пребывал на пути к соблазну, тогда как теперь уезжал от соблазна. Недавний путь во Львов был полон предчувствий и ожиданий, тогда как обратный путь чем-то напоминал оставление Наполеоном Москвы. Увы, чудо не состоялось, Бог посмеялся над моими планами в очередной раз!

Внезапно я ощутил, что обозлен на несчастную Квитко не на шутку. Тоже мне нашлась Пенелопа! Не надо было есть и пить из моих рук, не надо было позволять себя тискать, и тогда я проникся бы к ней иным чувством — если не уважения, то хотя бы понимания: она такая и никакая другая. И вот теперь пять часов кряду нужно терпеть ее присутствие и не говорить с нею. Ощущение, сравнимое с гвоздем в ботинке…

Чтобы не быть обязанным к общению, я включил приемник и отыскал диск с мелодиями, которые скачал для себя из интернета. Адажио Альбинони — вот чего мне сейчас не хватало! Вот что ложилось на душу! — музыка, дождь, мокрая дорога, бесконечность вселенной…

Признаться, я всегда любил осенний дождь и дорогу. Музыка порой доводила меня до слез. Что касается вселенной…

«Неужели все это уйдет, как вода уходит в песок? — под неизъяснимо грустные звуки адажио задумался я. — И в следующий приезд, если таковой случится, жизнь пойдет по другому руслу: с другими женщинами, на других улицах, в других храмах? А ведь так хочется, чтобы хорошее длилось вечно! Почему все, что уходит, оставляет за собой такой горький привкус тщеты и незавершенности, как если бы сделал что-то не так, или вовсе не сделал, а определенно мог бы, или начал, но не успел, и того, что не успел, до невозможности жаль, но поделать уже ничего нельзя? Я ведь и вправду был немного счастлив в эти дни, но осознание, что все преходяще, уже понемногу сдавливает мне горло…»

— Что это вы на нас тоску нагоняете? — не сразу расслышал я как бы издалека прихлынувший голос Капустиной. — Плакать от вашей музыки хочется! Может, найдете что-нибудь другое, повеселей?

— Или хотя бы Малинина… — подала с заднего сиденья голос до этой минуты не проронившая и слова Квитко.

Я встряхнулся и посмотрел на часы: уже два часа мы были в пути, и все это время мой заветный диск нагонял тоску на двух почтенных приматов женского рода, обожающих бубен и гармошку. Нет, я несправедлив! Просто амплитуды нашего мировосприятия в данном случае не совпали. А что до Малинина… Будет тебе в следующий раз Малинин!

Я демонстративно выключил приемник и на ходу сделал несколько упражнений для шейных позвонков — в затылке противно хрустнуло, а позвонки обожгло сдвинувшейся с места солью.

— Евгений Николаевич, не обижайтесь, я совсем не против минорной музыки, — сказала наблюдательная Капустина. — Пусть себе играет, особенно та, первая… Просто попал под обвал, а тут еще лавина… Когда было такое, чтобы домой не хотелось? Как подумаю, что в понедельник на работу — брр!

С заднего сиденья раздался сдержанный вздох, и я невольно посмотрел в зеркало заднего вида: Квитко сидела в той же позе, в какой, помнится мне, выезжала изо Львова, привалившись затылком к подголовнику и отвернув голову к окну.

«Тебе-то что вздыхать? — язвительно ухмыльнулся я, хотя понимал, что более чем пристрастен к бедной Квитко. — Вернешься к мужу незапятнанной и сможешь сутки напролет не отрывать от него преданных глаз!»

А Капустиной возразил:

— К сожалению, Светлана Алексеевна, минор в жизни преобладает. Жизнь вообще несправедлива как таковая. Я вот о чем иногда думаю. Если она образована по какому-то скрытому от нас принципу, то этот принцип с точки зрения христианских заповедей изначально порочен, и вот почему. Во-первых, зло в мире, как правило, побеждает. Во-вторых, порок редко бывает наказан. В-третьих, люди духовно и умственно неразвитые, циничные, беспринципные, как правило, удачливы в жизни. Они успешны, богаты, при должностях и званиях. И напротив, люди добрые, порядочные, интеллигентные довольствуются ничтожно малым. Так было от века, так есть и будет всегда. Другой вопрос, что делать нам с вами? Жить как все и радоваться каждому дню? Смириться с заведенным от века порядком вещей? Не носиться с чувством собственного достоинства, если намереваешься карабкаться вверх по ступенькам бытия, или носиться и лелеять его, это чувство, пребывая там, где назначено судьбой? Что? Увы, жизнь — это утраченные иллюзии. Особенно сильно ощущаешь сие с возрастом, когда впереди ничего не остается, кроме как щелкать костяшками на счетах: это не сделал, это не удалось, это не свершилось…

— Так что же делать? Как жить?

— Очень просто. Найдите себе хорошего мужа, нарожайте ему детей и постарайтесь не ссориться по пустякам — одним словом, свейте надежное гнездо и никого туда не пускайте. В остальном как придется.