Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

Как и в случае синтеза и персонификации, между центральной и расширенной презентификацией нет принципиальных отличий, это один процесс, протекающий на разных уровнях. Центральная презентификация относится к единичной ситуации или к очень ограниченному спектру смежных ситуаций. Расширенная презентификация связана с реализацией гораздо более сложных последовательностей центральных презентификаций и относится к временным интервалам в диапазоне от примерно десяти минут и до целой жизни. Именно через расширенную презентификацию происходит рост нашей личности и создание истории нашей жизни (то есть автобиографической памяти и автобиографического Я) (Janet, 1928a).

Нарушения презентификации и персонификации у людей, переживших травму

Нарушения презентификации обусловлены проблемами синтеза и персонификации, которые необходимы для ее осуществления. Основным препятствием презентификации являются патологические или хронические изменения поля и уровня сознания (типичная проблема у тех, кто страдает от последствий психической травмы). При недостаточном синтезе и персонификации опыта, неспособности сосредоточится на происходящем, «выпадении» из реальности, деперсонализации, смутном или спутанном состоянии индивид не способен к полноценному присутствию в настоящем. Другими словами, жертвы травмы часто не могут осуществлять ментальные действия центральной презентификации, что затрудняет адаптацию к жизни.

Фиксация на прошлом, свойственная жертвам травмы, также делает невозможным для них присутствие в настоящем. Недостаток презентификации у АЛ бывает настолько существенен, что даже если бы им и удалось осознать настоящее, что для них крайне трудно, то вряд ли они вообще смогли бы адекватно реагировать на него. Они обладают собственным чувством настоящего, которое в каком-то смысле можно считать анахроническим, так как оно несет на себе чересчур глубокую печать прошлого. В то же время их чувство Я исключено из целостного Я личности (или включено лишь частично). Это можно назвать провалом презентификации. При повторяющихся проживаниях АЛ воспоминаний о травматическом событии прошлого, чувство личного бытия этих диссоциативных частей ограничено во времени, фиксировано на прошлом, которое осталось для них настоящим. При этом, однако, и этот опыт прошлого, и чувство Я остаются неинтегрированными с переживаниями реального настоящего.

ВНЛ жертв травмы также часто не способны полноценно проживать настоящее, поскольку избегают внутренних и внешних стимулов, напоминающих о травме, что опять же приводит к нарушениям синтеза. При вторжениях травматических воспоминаний (и АЛ) способность ВНЛ к пребыванию в настоящем еще больше сужается. Если какие-то стимулы (чувства или воспоминания, или внешний вид человека, напоминающего насильника) становятся неприемлемыми, отталкивающими для индивида, то они выводятся индивидом из процессов центральной и расширенной персонификации и презентификации. Данные стимулы избегаются, и жертва травмы вовлекается в исполнение замещающих действий для того, чтобы продолжать избегание: это и есть не-реализация.

Тенденция избегания переживания (Hayes et al., 2004) проявляется и в отношении синтеза, персонификации и презентификации. При избегании синтеза ВНЛ или АЛ жертвы травмы будет стараться как бы аннулировать те или иные аспекты своей истории или актуального восприятия. Например, у диссоциативных частей могут сложиться такие убеждения относительно своей персоны: «У меня отсутствуют груди», «Этого события никогда не было», «Я никогда не испытываю гнев». При избегании персонификации жертва травмы может сказать: «Да, груди есть, но у меня такое чувство, что они как бы и не мои вовсе» или «Да, есть вспышки гнева, но это не мой гнев, он принадлежит той, другой части». Избегание презентификации, в котором сочетается нарушение и синтеза, и персонификации, может найти отражение в таких высказываниях: «Поскольку у меня отсутствуют груди или они не мои, то мне и не нужно делать маммограмму», «Было насилие или нет, это никак не влияет на мое настоящее», «Я не виноват(а), если я кого-то побью, потому что это не мой гнев».

РЕАЛИЗАЦИЯ И ЧУВСТВО ВРЕМЕНИ И РЕАЛЬНОСТИ