Проданы в понедельник

Лили бросила на сына строгий взгляд и только потом проследила за его глазами. Мальчик смотрел на длинноухого кролика, в которого превратилась льняная салфетка. Как искусный кукловод, Эллис заставил его прыгнуть в салатницу с глазированной морковью. Приземлившись на нее, ушастый остановился и пошевелил носом. Сэмюэл снова прыснул со смеху, и напряжение в комнате чуть спало. Даже родители Лили не смогли скрыть приятного удивления; радость их внука оказалась заразной.

И только его интерес начал иссякать, как Эллис спросил:

– А черепахи тебе нравятся?

На этот раз Сэмюэл кивнул со всем пылом, и Эллис продолжил творить чудеса. Он складывал, подворачивал и дергал салфетку, пока кролик не превратился в панцирное существо. Черепашка проползла по краешку стола под заливистый смех Сэмюэла. А потом мальчик уже сам попросил Эллиса сделать птичку. Эллис с радостью согласился, явно позабыв на миг про груз, отягощавший его сердце.

Лили на минутку выскользнула из комнаты – подать на стол свой пирог с ревенем, который Эллис расхвалил на все лады, хотя шансов попробовать его у парня не осталось. Он едва успевал выполнять все новые и новые пожелания.

Одно поступило даже от отца Лили – по настоянию Сэмюэла.

Под конец ужина родители Лили не то чтобы отбросили свою настороженность, но вернулись в роли радушных хозяев. Мать даже предложила гостю заночевать у них из-за плохой погоды.

– Спасибо, – ответил Эллис, – но я и так уже злоупотребил вашим гостеприимством.

Но мать Лили цыкнула:

– Бессмысленно пускаться в путь, пока небезопасно. Лилиан, достань чистые простыни.

Лили поняла – это означало: застели софу. Затянувшееся пребывание у них в гостях Эллиса взволновало ее. И не по одной причине, а по многим. Но отправлять уставшего водителя в грозу действительно противоречило логике.

И Лили, с оговорками, сделала так, как велела ей мать.

* * *

Одна минута перетекала в другую, растягиваясь в бесконечность до никак не наступавшего рассвета. Барабанная дробь дождя наконец поутихла. В постели рядом с кроватью Лили одеяло на груди Сэмюэла поднималось и опускалось в такт его дыханию. Сладкий ребячий запах сына щекотал ей ноздри, и Лили невольно позавидовала его способности так сладко спать.

В полумраке комнаты она попробовала сосчитать белые и зеленовато-синие полоски на обоях, как делала это ребенком. Но даже чашка теплого молока не помогла бы ей сейчас заснуть.

А потом ее уши уловили шум. Лили приподняла голову с подушки и сосредоточенно прислушалась.

Еще один скрип. Кто-то ступал по полу внизу. Ее родители никогда не вставали посреди ночи. Похоже, мысли Эллиса, как и ее, продолжали занимать двое ребятишек, которых не должны были продать.

Разве мог Эллис – да и она, если на то пошло, – обрести покой, не выяснив все до конца?

А потом ей в голову пришла идея. Она требовала ла пожертвовать несколькими часами общения с сыном, но лучшего варианта не было. «Я должна сказать Эллису! Прямо сейчас! – решила Лили. – А то вдруг он уедет на рассвете, и я его пропущу».

С предельной осторожностью она выскользнула из постели и подвязала халат. Медленно приоткрыла дверь и аккуратно закрыла за собой. Спустилась по лестнице вниз, вошла в гостиную и увидела Эллиса. Он стоял у наполовину расшторенного окна, вглядываясь в ночь. Лунный свет смягчил его черты. И хотя он все еще был в брюках, подтяжки свободно свисали по бедрам. Торс прикрывала только майка, и мышцы его рук и груди эффектно очерчивались тенями.

Лили внезапно взволновалась: встреча в такое неподходящее время, и под халатом у нее только ночная сорочка! Но половица под ее босыми ногами предательски скрипнула, и Эллис обернулся.

– Я вас разбудил? – На его лице проступила обеспокоенность; голос прозвучал мягко и хрипло.

Лили помотала головой. Теперь отступать было глупо.

Приблизившись к Эллису лишь настолько, чтобы он ее услышал, Лили прошептала:

– Я считаю, что нам надо съездить завтра в округ Ланкастер.

– Лили… – В тоне Эллиса послышался протест. Возможно, он решил, что и так узнал уже многое. Но он должен был ее выслушать.

– Тот разнорабочий из депо… по совместительству таксист… Он же видел, как все случилось. Ему явно известно больше: куда увезли детей, почему их мать сделала то, что сделала. Вы же сами говорили – она не походила на…

– Лили, я ценю ваше предложение. И сам собираюсь копнуть эту историю. Но я не хочу, чтобы вы в нее впутывались. На самом деле не в этом причина. Дело в другом. Вы не причастны к тому, что случилось. А я причастен. И вина за это на мне.

– Вы ошибаетесь!

Эллис медленно повернулся к ней лицом.

Лили сглотнула, пытаясь подавить эмоции, то чувство вины, что терзало ее весь вечер.

– Это я… Я показала боссу ваш первый снимок. Я нашла его в фотолаборатории. И когда увидела то, как мать… Ну, в общем, он меня задел за живое. – Лили предпочла все упростить, не желая без нужды углубляться в прошлое, как свое, так и Сэмюэла.