Проданы в понедельник

Бровь Эллиса слегка приподнялась. На лице отобразилось удовлетворение: недостающий фрагмент пазла нашелся! На секунду Лили растревожилась – а вдруг он разозлится или обидится на нее за то, что она задала импульс всей этой ужасной истории? Или просто от отчаяния захочет переложить на нее всю вину.

Но Эллис только вздохнул и кивнул:

– Тогда поедем вместе.

На сердце у Лили немного отлегло – теперь у них был план.

– Хорошо!

В темноте пространство между ними стало слишком маленьким, слишком тихим. И все-таки Лили заколебалась перед уходом. Она кинула взгляд на софу – расстеленные простыни, неиспользованные. Впереди их обоих ждала беспокойная ночь. И, возможно, не по единственной причине…

Лили отбросила мысль, как скомканный листок, и постаралась сосредоточиться на главном. На том, что им предстояло узнать.

– Знаете, скорее всего, мы напрасно беспокоимся. Что такого, если богатый банкир взял этих ребятишек на воспитание? Возможно, мы скоро убедимся, что все обернулось только к лучшему!

– Возможно, – согласился Эллис и вернул ей улыбку.

Вместе они почти что сумели себя убедить.

Глава 17

Утро наступило в мгновение ока. Сквозь туманную дымку просочился аромат кофе и выпекаемого хлеба. На мгновение Эллис почувствовал себя так, словно проснулся в родительском доме, под аромат теста маминых булочек.

После того злополучного похода в ресторан с неделю назад он больше не контактировал с родителями. И дело было не в недостатке мужества. Эллис просто не знал, что им сказать и как держаться. То ли вести себя так, словно ничего не случилось, то ли принимать на себя вину и просить прощения. И тот и другой путь был стандартным в общении с отцом. Но, по правде говоря, Эллис слишком устал накладывать все новые примочки и повязки на гнойник неодобрения этого человека.

А, кроме того, как он мог требовать чего-то еще, пока тайна детей Диллардов оставалась нераскрытой?

Пара маленьких глаз заглянула в комнату из коридора, вернув Эллиса в окружавшую его действительность.

– Привет, Сэмюэл, – прошептал он, не желая никого разбудить.

Мальчик помахал ему в ответ ручкой.

Ребенок у Лили явился, безусловно, для него сюрпризом. Но зато и Лили ему стала понятней. Эллис давно уже увидел, какой умной и сведущей она была в работе. Теперь он убедился, насколько сильной она к тому же была.

Сев на постели, Эллис распрямил свою спину. После стольких лет сна на шаткой кровати в Филадельфии софа с подушками показалась ему чертовски удобной. Хотя он все равно проборолся полночи с бессонницей.

– Ты знаешь, сколько сейчас времени?

Сэмюэл помотал головой.

По свету от затянутого тучами неба, пробивавшемуся сквозь щель между шторами, понять, который час, было сложно. А карманные часы Эллиса лежали в его пиджаке, висевшем на кресле-качалке. Когда Эллис встал, чтобы их достать, Сэмюэл приблизился к нему. В руке мальчик держал для него свой подарок – льняную салфетку, завязанную в узел. Эллис склонил голову набок.

– Это улитка, – гордо пояснил Сэмюэл.

– А, точно! Улитка, вижу! Настоящая, раздувшаяся улитка!

На личике Сэмюэла расцвела улыбка, обнажившая отличные детские зубки. Но он тут же убежал, и в памяти Эллиса всплыл портрет другого мальчика – брата Руби. Круглое личико, большие глаза, густые ресницы. Образ Келвина подстегнул Эллиса.

В считаные секунды он натянул на себя одежду. Но выйдя в коридор, он с удивлением увидел за обеденным столом всю семью – уже одетую и доедавшую завтрак. Говорили все очень тихо – видимо, чтобы не потревожить сон их случайного гостя. Но когда Эллис произнес «Доброе утро!», разговор оборвался.

Лили ответила ему на приветствие. Миссис Рид тоже поздоровалась, подав ему тарелку с печеньем и жареной ветчиной. Эллис сел за стол, не слишком голодный после сытного ужина накануне. И все равно принялся есть. Он почти наполовину опустошил свою тарелку, когда отец Лили процедил ему над ободком своей кофейной кружки:

– Мы скоро пойдем в церковь. Вы посещаете воскресную службу?

Эллис проглотил кусочек хлеба, осознав: его опять проверяли. Но на этот раз он не стал проявлять изобретательность:

– Меня воспитывали в протестантстве, но, повзрослев, я перестал ходить в церковь.

В комнате повисла гробовая тишина – реакция на твердую позицию человека.

Ее нарушила Лили:

– Нам действительно надо скоро выезжать, мистер Рид… если мы собираемся сделать остановку по работе по пути в Филадельфию.

Встав из-за стола, Эллис поблагодарил ее родителей; его готовность к сборам была встречена одобрительно.

* * *

Большую часть пути они провели в молчании. Не то чтобы Эллис был против. Просто Лили, вставшая с сыном рано, дремала даже несмотря на жуткое дребезжание его драндулета. В солнечном свете, пробившемся сквозь тучи и согревшем ей лицо, она выглядела необыкновенно умиротворенной. Эллис впервые видел ее волосы распущенными. В женских брюках и повседневной рубашке под пальто, почти не накрашенная, она поражала своей естественной красотой.

Эллису стоило немалых усилий смотреть на дорогу.