Проданы в понедельник

Настроение Лили после общения с шефом окончательно испортилось. А быть на миноре очаровательной и приятной в компании затруднительно. Но Клейтон так редко звал ее пообедать вместе с ним (по молчаливому согласию они разделяли работу и личное общение), что Лили сочла неправильным отказываться. Тем более что она заподозрила, что побудило его к этому шагу ее дистанцирующее поведение.

– Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? – поинтересовался Клейтон, как только они сели в лифт.

Лили была не настолько глупа, чтобы негативно отзываться о шефе в здании редакции, но стоявшие перед ними незнакомые люди были заняты своими разговорами. И она тихо поделилась:

– Это все из-за ребенка Линдбергов. Я просто подумала…

– А, понятно, – произнес Клейтон, озадачив Лили.

– Понятно?

Что ему было понятно? И почему он, черт возьми, улыбался?

Клейтон покачал головой:

– Как любит повторять ваша мать, вы слишком сильно принимаете все к сердцу. И волнуетесь по поводу и без повода.

Он решил, что она распереживалась из-за Сэмюэла, из-за того, что он тоже мог стать жертвой похитителей. Но это было не так. Не в этот момент. И покровительственный тон Клейтона резанул ее так, словно он обильно присыпал солью еще не зажившую рану. Да, дневной лимит чужой снисходительности оказался для Лили уже превышен.

– Я имела в виду статью в сегодняшней «Таймс», – пояснила она. Голос Лили прозвучал громче, чем следовало, но не настолько, чтобы привлечь внимание болтавших пассажиров лифта. К тому же его двери на втором этаже раскрылись, и в кабину вошли еще двое.

Клейтон вперил в нее изучающий взгляд, в явной потуге определить проблему.

– Так вы… расстроились из-за того, что сказала полиция? О том, что они не будут сотрудничать с так называемыми эмиссарами преступного мира?

Ну, конечно же, он тоже прочитал ту статью, просматривая утренние издания.

– Наверное… – Лили было проще согласиться с его предположением.

– Что ж, надеюсь, вы понимаете, почему. Эти мошенники не станут помогать задаром. Непременно потребуют возвратить должок. Классический пример того, что цель не оправдывает средства.

Лили разинула рот. Если бы ее Сэмюэлу кто-нибудь угрожал причинить вред, она бы ни перед чем не остановилась, чтобы его защитить.

– А если бы это был ваш ребенок? Вы бы тоже не поступились своими принципами?

Несколько человек в лифте покосились на Лили. Внезапно воцарившееся молчание (и Клейтона тоже) обдало ее спину жаром. Лили уставилась прямо перед собой и под нараставшее в кабине напряжение стала ждать, когда лифт остановится.

– Первый этаж, – возвестил, наконец, лифтер.

Лили вышла и поспешила к выходу, отчаянно желая глотнуть свежего воздуха. В дверях Клейтон мягко потянул ее за руку, развернув к себе лицом.

– Лили, если вас беспокоит что-то еще и я могу для вас что-то сделать, вы только скажите. Я помогу. Надеюсь, вы это понимаете.

Спустя пару секунд Лили вскинула на спутника глаза. На его лице читалась такая искренность, а глаза светились такой добротой и заботой, что ее захлестнула волна вины. Клейтон не заслужил, чтобы она вымещала на нем свое дурное настроение. Он ничего дурного не сделал.

– Извините меня, это не вы… – Слишком многое требовалось объяснить, слишком много тайн раскрыть. – Просто день с утра не задался.

Губы Клейтона растянула его обычная улыбка:

– Да, шефу не всегда легко угодить. Особенно утром.

Лили ответила ему улыбкой, и Клейтон нежно поцеловал ее в лоб. И этот полный любви жест окончательно растопил все остатки ее раздражения.

– Готов побиться об заклад, что хороший обед в «Ренессансе» поможет делу, – сказал Клейтон и подставил ее руке локоть.

Полагая, что на них никто не смотрит, Лили произнесла:

– Или это.

И, поддавшись импульсивному порыву, наклонилась к Клейтону для второго поцелуя, на этот раз в губы. Он был коротким, но нежным и сладким, и, когда Лили отстранилась, удивление в его глазах – у репортера, которого трудно застать врасплох, – согрело ее удовлетворением:

– В «Ренессансе», вы сказали?

Удивление Клейтона сменилось радостью:

– Куда прикажете!

– Пусть будет «Ренессанс», – ответила игриво Лили и взяла его под руку.

И, посторонившись на минутку, чтобы пропустить заходивших, они вместе вышли на бойкую Маркет-стрит. Аромат жареных орешков, донесшийся до них с тележки уличного торговца, перебил на несколько секунд гремучую смесь городских запахов, пока Лили и Клейтон прокладывали себе в толпе путь к ресторану.

Довольная, что их свидание удалось спасти, Лили поинтересовалась у Клейтона о его последних статьях (верный способ вовлечь его в разговор). Но хотя она его внимательно слушала, в уголке ее сознания пульсировала мысль. Маленькая, но засевшая прочно как заноза.

Один из тех незнакомых людей, что зашел в «Экземайнер»… в нем было что-то знакомое… Эти черты… Она их узнала…

Ноги Лили замерли как вкопанные.

– О, господи, – пробормотала она.

Они находились уже в шаге от ресторана.

– Лили? – Голос Клейтона прозвучал где-то вдалеке, очень глухо. – Что такое?

Она взглянула на него, судорожно подыскивая ответ.

– Мне… мне нужно вернуться. Я только что поняла…

– Что?