Проданы в понедельник

В глазах Джеральдины блеснула влага. А когда она потупила их на поношенные черные туфли, Лили разглядела в ней страх, ожидание, что ее осудят.

– У него было столько доводов, – сказала Джеральдина. – И в любом случае, они с женой собирались дать детям хорошую жизнь. Лучшую, чем могла обеспечить им я, больная ли, здоровая. Только разлучать Руби и Келвина было нельзя. Я так ему и сказала. И заставила поклясться…

В комнате на некоторое время воцарилась тишина, только поленья в камине потрескивали. Эллис сглотнул, и Лили поняла, как сильно пересохло у нее в горле, хотя она уже знала эту историю.

С неожиданной уверенностью Джеральдина продолжила:

– Вы должны знать. Я скорее умру, чем истрачу хоть один пенс из денег этого человека. – Она кинула на Эллиса взгляд, в котором ясно читалось: «Только попробуйте мне возразить».

– Я верю вам, – заверил ее Эллис, вложив в эти три слова всю свою убедительность.

– И я вам верю. – Голос Лили перешел на шепот.

Джеральдина медленно кивнула, и ее напряженно поджатые губы расслабились.

По-видимому, не увидев необходимости, она не стала упоминать про старую банку с завинчивающейся крышкой, которую она описала Лили, – прозрачное хранилище тех проклятых долларовых купюр, каждая из которых напоминала матери о ее позоре. Не важно, были ли причины для ее решения или нет.

Вместо этого Джеральдина протерла рукой глаза и перешла к цели своего приезда.

– Теперь, мистер Рид, – сказала она, – когда мисс Палмер позвонила в санаторий, она сказала доктору Саммерс, что вы захотели выяснить, что случилось со мной и детьми. Разузнать об их новых родителях и все такое.

– Да, это так.

– Ну, так вот. Раз уж вы что-то узнали, я хочу, чтобы вы рассказали это и мне. И не беспокойтесь. Я не собираюсь выкрадывать детей назад. Они останутся там, где находятся сейчас. И они никогда ничего обо мне не услышат. И обо всей этой истории… Я только хочу узнать из первых рук, что с ними все в порядке.

– Понимаю, – просто ответил Эллис.

Лили была ошеломлена. Она не сомневалась, что Джеральдина приехала совсем с другой целью – заручиться поддержкой и помощью Эллиса, чтобы совместными усилиями восстановить свою семью.

А потом Эллис выдавил тяжелую улыбку:

– Я могу заверить вас, миссис Дилларж, что ваши дети в хороших руках. Судя по тому, что я видел, они в прекрасном доме и о них отлично заботятся. Ваши надежды полностью оправдались.

Лили с трудом переварила его слова.

– Вы действительно их видели, – осознала она наконец.

Глаза Джеральдины широко распахнулись, блеснули паникой, как будто вопрошали – почему он сразу не сообщил ей столь важные новости. Как будто она ожидала услышать что-то ужасное.

– Это было сегодня, – поспешил ответить Эллис. – Я нашел их в Джерси. Мне не представилась возможность пообщаться с ними, но издалека Руби выглядела вполне себе счастливой и совершенно здоровой.

По лицу Джеральдины пробежал целый вихрь эмоций. Внутренняя запруда, явно сдерживавшаяся всеми фибрами ее существа, прорвалась и излилась слезами из ее глаз.

– А Кел? – не отстала Джеральдина. – Он тоже там был?

– Да, – кивнул Эллис, – и даже смеялся. Над какой-то радиопередачей, думаю, вестерном.

Джеральдина просветлела так, словно смех сына отозвался эхом в ее ушах. Но не прошло и минуты, как этот свет померк. Наверное, ей было и приятно, и горько сознавать, что кто-то другой мог так легко вызвать у ее чада смех. Тот самый звук, который для нее теперь мог стать только воспоминанием.

И именно этого не хотела допустить Лили.

– Миссис Диллард, еще не поздно. Мы можем вместе это исправить. Уверяю вас, можем!

Джеральдина выпрямилась на своем стуле и помотала головой.

– Ничего не надо исправлять, – проговорила она. – Пусть все идет как идет. Мне достаточно знать, что дети здоровы и счастливы.

Лили хотела было возразить, но ей тут же стало ясно: ничто не поколеблет решения Джеральдины.

По крайней мере, пока…

* * *

В полном молчании Лили и Эллис прошли к его машине. Уличные фонари и луна в третьей четверти отбрасывали на асфальт причудливые тени. Лили могла бы проводить Эллиса до двери пансиона и попрощаться с ним еще там, но ей очень нужно было поговорить с ним наедине.

У дверцы автомобиля Эллис замер, продолжая держать шляпу в опущенной руке. Как будто он и сам ждал и жаждал этого разговора не меньше Лили.

– Эти дети должны расти с родной матерью. Теперь, когда она снова здорова и полна сил, несправедливо их разлучать. И что бы она ни говорила, но в глубине души вы тоже понимаете, что на самом деле она не хочет жить в отрыве от них.

– Лили… – Эллис произнес ее имя мягко, но в его тоне она услышала возражение.

– Да-да, конечно, я все понимаю… Миллстоуны занимают в обществе видное положение, у них прекрасный дом и, по всей видимости, много денег. Но вы же слышали, что сказала Джеральдина. Она сейчас работает сиделкой в санатории. Она сможет справиться сама.

– Не сомневаюсь в этом, – согласился Эллис.

Это воодушевило Лили, но… только на миг.

– К сожалению… это не так просто.

– Она их мать! И этого довольно. Что может быть важнее?