Прогулки по Петербургу с Виктором Бузиновым. 36 увлекательных путешествий по Северной столице

(N. B. Интересно, что сначала появилась на доме № 25 самодельная деревянная доска с выжженной на ней надписью. Ее повесили ученики школы № 207 во главе со своим педагогом, режиссером и драматургом Александром Михайловичем Хановичем. Уже потом доску заменили на мраморную, хотя не все историки согласны, что няня Пушкина умерла именно в этом доме.)

Но еще сильнее я почувствовала, что неспроста возникли все мои детские фантазии, когда узнала, что дом этот с 30-х годов XIX века принадлежал предкам Александра Блока по отцовской линии. Так сложилось, что мы довольно много знаем о матери Блока и ее семье – Бекетовых, но гораздо меньше о предках Блока по отцовской линии. Его прадед прибыл из Мекленбурга в Россию в 1755 году и из Иоганна-Фридриха превратился в Ивана Леонтьевича. От подлекаря в Мекленбургском полку дослужился до личного врача наследника престола Павла Петровича, получил российское дворянство, земли в Петербургской губернии – «…село Удосолово с деревнями и крестьянами… в вечное и потомственное владение». Один из его внуков, кстати, женился на праправнучке Абрама Ганнибала Надежде Веймарн, так что Пушкины и Блоки находились, как говорится, в свойстве. Прадед Блока Александр Иванович Блок был знаком с Василием Жуковским и с другими известными литераторами того времени. Именно он купил этот самый дом на углу Кузнечного и Марата (тогда, конечно, не Марата, а Грязной). Здесь прошло детство деда Блока – Льва Александровича… Вот так обычный петербургский дом связал имена двух великих Александров – Пушкина и Блока.[102]

Путешествуя по слободе служащих Дворцового ведомства, мы можем войти в ничем, на первый взгляд, не примечательный, Поварской переулок. Ряд довольно мрачных обшарпанных зданий с той и другой стороны – явные доходные дома конца прошлого века и, скажем прямо, не самые роскошные. А остановимся мы у совсем уж ничем не примечательного дома № 5. Четырехэтажный, кирпичный, цвета запекшейся крови… Войдем в подъезд, остановимся и на секунду представим себе – как здесь все было 19 марта 1888 года. Внизу стояла печка, отапливающая лестницу. Квартиры расположены были так же, как сейчас. В одной из них на третьем этаже жил писатель Всеволод Гаршин.[103]

В. Гаршин

Со школьных времен мы знаем, что это был талантливый писатель и психически больной человек. Последнее и привело его к трагическому концу. Но я печально думаю – а где граница между болезнью и обостренной совестью? Знаете, есть такие люди, которые живут как бы с содранной кожей, и обычные житейские конфликты то, мимо чего проходят так называемые «здоровые» люди, становятся для них неразрешимыми. Мне кажется, что таким человеком был и Гаршин. Он мог вступиться за проститутку на улице, которую волокли в участок полицейские, он добился приема у всесильного диктатора генерала М. Т. Лорис-Меликова, когда на того было совершено покушение, и умолял его простить стрелявшего, подать пример милосердия. Это в те-то «…годы дальние глухие, когда царила ночи мгла…», как писал в поэме «Возмездие» Блок.

И еще Гаршин метался между матерью и женой, не в силах помирить их, тяжело переживал расхождение с братом Евгением. А тут еще и творческая пауза – любой пишущий человек тяжело переживает такие вещи, а Гаршин – в особенности. «Мое уменье писать унесла болезнь безвозвратно. Я уже никогда ничего не напишу. А кроме этого – на что я способен!»

19 марта 1888 года жена Гаршина упаковывала вещи, на 20-е были взяты билеты в Кисловодск. Художник Ярошенко предложил Гаршиным свою дачу на все лето. Скорее бы уехать прочь от промозглой петербургской полузимы, вечного мокрого снега, хмурого неба! Гаршин оживился, мечтал, как будет заниматься ботаникой, поднимется на хребет, откуда виден Эльбрус… Может быть, если бы успели уехать, все было бы по другому… Но 19 марта вечером Всеволод Гаршин вышел из квартиры и бросился в лестничный пролет. Странная подробность – он спустился на целый марш лестницы и бросился вниз фактически со второго этажа. Невысоко ведь. Ударился о печку, сломал ногу. Его перенесли в квартиру, он еще успел попросить прощения у жены, затем впал в беспамятство и 24 марта, в хирургической лечебнице Красного Креста на Бронницкой, не приходя в сознание, умер.