Прогулки с Андреем Толубеевым. Записки театрального дилетанта

Умер Билл в возрасте восьмидесяти шести лет. Он не сумел возродить свою строительную империю, однако главную задачу своей жизни выполнил. Его по праву называли «создателем американского пригорода», «строителем мечты». Он и в самом деле был немножко мечтателем, признавался, что хотел славы, что хотел построить такой город, которым можно было бы гордиться.

В современных высокоразвитых странах в многоэтажных многоквартирных домах живут или самые богатые, или самые бедные. Самые богатые имеют дорогущие квартиры в центре города, там, где особняк с садиком может иметь разве что Ротшильд. Но они, как правило, имеют и второй дом в пригороде — то, что у нас называют «дачей». Самые бедные арабы и «афрофранцузы» во Франции, турки в Германии живут в дешевых многоэтажках на окраинах, рядом с промзоной. Эти дома чаще не лучше наших «хрущоб», а то и хуже — душ вместо ванны, ниша с плитой вместо кухни.

Весь средний класс живет в односемейных жилищах: «верхний» и базовый средний класс — в пригородных коттеджах, обычно двухэтажных, с небольшим участком земли, «нижний» средний класс — в секционных «таунхаузах», сблокированных домах с палисадниками. А вот второй загородный дом, подобный нашей «даче», на Западе — большая редкость. Да он и не нужен, когда большинство населения живет в односемейных домах с участками.

Коттедж — это односемейный небольшой благоустроенный дом в пригороде или в рабочем поселке. Таунхауз — это буквально «городской дом», то есть такой, какими были дома в средневековой Европе: узкий дом в два-четыре этажа, принадлежащий одной семье и зажатый соседними домами, образующими с ним общую красную линию — «единую фасаду».

В современной Европе нормальный размер домовладения, в котором стоит коттедж — четыре сотки, столько же, как в средневековом Новгороде. Если участок меньше, то отдельно стоящий дом не имеет смысла — вдоль дома остаются лишь узкие проходы. При небольшом участке сблокированный дом выгоднее — остается место для палисадника перед домом и садика сзади. Часть первого этажа сблокированного дома со стороны улицы всегда занимает гараж.

В цивилизации односемейных домов автоматически решается проблема гаражей: если у нас все дворы забиты «ракушками», то в коттедже или таунхаузе гараж может занимать половину нижнего этажа. Остальную половину занимают прихожая с гостиной и гостевым санузлом, а жилые комнаты с ванными расположены на верхних уровнях. Иногда гараж делается заглубленным, в полуподвале или подвале, но для нас это мало приемлемо: обильные снегопады завалят въезд в заглубленный гараж, и его каждое утро придется откапывать несколько часов, а потоки воды от «мокрого» снега заливают его. Я насмотрелся на эти картинки.

Кроме того, существуют автономные системы водоснабжения и канализации, по стоимости не превышающие недорогой автомобиль и способные работать при наличии электричества, а при необходимости — и без него. Да и электричество можно получать от собственного «движка», а еще лучше — от ветряка или малой ГЭС, и такой «альтернативной энергетики» становится все больше.

В Финляндии примерно тридцать процентов населения живет в собственных домах, двадцать процентов — в городских квартирах, а около половины финнов — в домах секционных, среди сосен. При том, что Финляндия — довольно бедная ресурсами страна. Просто это часть Российской империи, не пережившая революции и избежавшая коммунистической власти. Разница между Финляндией и бывшим СССР примерно такая же, как между Северной и Южной Кореей. Если бы в марте 1917 года в России не устроили бы государственный переворот, именуемый «февральской революцией», то русские жили бы сейчас, как в сегодняшней Финляндии и в древней Руси — в собственных домах среди сосен.

Одноэтажная Америка считает себя «первой в мире страной пригородного типа». Это неправда. Русские и другие народы восточно-христианского этноса, были странами «пригородного типа», то есть жили в городах, застроенных односемейными домами с приусадебными участками. Задолго до Америки.

Старинный русский город — это мечты о городе-саде, здоровой и человечной среде обитания, «стране пригородного типа». Этот тип поселения до сих пор сохранился у нас в провинциальных городах с односемейной усадебной застройкой, его фрагменты уцелели даже в Москве. И сейчас, в двадцать первом веке, усадьба, где умер Гоголь, окруженная мегаполисом, захлебывающимся от транспорта, смотрится как сельская усадьба. До начала двадцатого века такие усадьбы были нормой. Московский дворик на картине Поленова — совершенно деревенский, заросший травой — находился на Арбате, сейчас здесь резиденция посла США в Москве.

До 1917 года русский народ даже в городах продолжал жить в традиционной среде обитания, в ландшафте, соответствующем укладу жизни русских. Поэтому мы были не только быстроразвивающейся страной, с высокими темпами экономического роста, но и страной с быстро растущим населением.