Происхождение человека и человечества.

 Сами понимаете, эта задача не из простых и требует определённых наработок в структурах головного мозга. Способность оперативно и избирательно конкретным образом реагировать на окружающие предметы и события, в зависимости от ситуации, при индивидуальных и групповых возможностях гоминид, возникла как способ адаптации и реагирования на новые экологические параметры и зарождающиеся протосоциальные моменты бытия. (Об общесоциальном информационном поле говорить пока рано), Хотя разнообразие мотивов и целей, а так же использование различных способов и средств их достижения, связанных с полуводным образом жизни, говорит о том, что знания об окружающем мире в связи с освоением экологической ниши так же возросли. Значит вполне возможно, что возникло рассудочное поведение, которое в отличие от инстинктивного поведения животных стало проявляться именно в адаптационной пластичности. Соответственно она была намного эффективнее чем у современных человекообразных обезьян потому, что начал вырабатываться механизм формирования мысленных пространственных образов включавших в себя две стихии и три измерения. Для ориентации в таком сложном окружающем мире стало необходимым включать в качестве ориентиров даже особенно мелкие объекты не говоря уже о крупных и средне размерных.

Таким образом, с ориентировочной деятельностью сформировавшейся на суше, в процессе всей эволюции приматов, сложно переплелась такая же, наработанная в водной среде. Она ещё более эффективно усилила моменты регулирования и корректировки поведения в индивидуальных изменчивых ситуациях. Это было важно в тех крайне аморфных стадах предгоминид, где надеяться можно было только на себя, а не на сплочённость стада, которого в то время не было.

Ещё в начальный период ведения полуводного образа жизни, предки предгоминид начали постепенно избавляться от волосяного покрова. В водной среде он перестал выполнять те защитные функции, которые были присущи ему во время обитания этих приматов на суше - сохранения тепла в холодные периоды времени и защиты от непогоды.

В прибрежных частях водоёмов, заводях и затонах всегда скапливался принесённый течением или прибойной волной, мусор, мелкие водоросли, тина и ветки деревьев, к тому же во время поиска пищи со дна поднималось изрядное количество донных осадков и ила. Всё это не способствовало комфортному существованию. Набиваясь в волосяной покров эти животных, они делали их не достаточно быстрыми в моменты опасности. Естественный отбор быстро стал отбраковывать самых волосатых, отдав их в качестве еды хищникам и болезням. Уменьшенная волосатость «увековечилась в генетических анналах» зарождающегося вида. Их, практически мгновенное, по времени убывание «притормозилось» уже на таком уровне, где волосяной покров не стал мешать нормальной жизнедеятельности. Вообще распределение волос на голове, лице и теле характерно только для человека и нигде в природе не встречается. Редкий волосяной покров говорит ещё и о том, что мы жили под пологами прибрежной растительности и в полуводной среде. В саванне скорее всего остался бы густой волосяной покров как защита от прямых солнечных лучей.

Ко всему прочему, уже редкий волосяной покров, поздних предгоминид, окончательно изменил на теле свою ориентацию. Если, например, у шимпанзе шерсть расположена таким образом, что во время дождя, при сгруппированном положении тела, вода свободно с него стекает, то у человека от того дальнего родственника, волосяной покров располагается, как бы ориентируясь против набегающего потока воды. В принципе для доказательства такой ориентации не трудно проверить тело человека в гидродинамической трубе, в которой проверяется, например, обтекание водными потоками подводных лодок.

Фридрих Вуд Джонс в своём труде «Место человека среди млекопитающих», опубликованном ещё в 1948 году, в рисунках показал, что лануго – первичный волосяной покров человеческого зародыша, расположен на теле так, словно его пригладила сила, направленная от головы в сторону задних конечностей. Исходя из этого предположить, что детёныши поздних предгоминид, могли свободно плавать в воде, но об этом несколько позже.

Природа не могла оставить такую большую поверхность безволосого тела предгоминид без того, что бы не «нашпиговать» её чувствительными рецепторами для пользы всего организма. У волосатой обезьяны количество рецепторов на коже крайне мало потому, что любая информация об окружающей среде, поступающая на кожу искажается, проходя через волосяной покров и поэтому его эффективность по её сбору ничтожна.