Происхождение человека и человечества.

Выход этих спонтанно организованных популяционных групп с территорий коренных популяций\праобщин служил инструментом сброса накапливаемых в них социокультурных напряжений из-за перенаселения выражавшихся в борьбе за место на иерархической лестнице в мужской части праобщин. Она возрастала по мере постепенного увеличения определённого количества мужских индивидов, активно добивавшихся установления своего статуса на высших ступенях иерархии, но куда они не могли пробиться из-за своих психических особенностей младших сыновей в протосемьях, о которых мы говорили в предыдущей главе. Поэтому популяционные группы в основном состояли из молодых индивидов обеих полов. Но отрыв популяционных групп от основных, базовых популяций\праобщин, служил не только для сброса накопившегося напряжения в социокультурной системе из-за перенаселения. Данный процесс был необходимым элементом механизма познания окружающего среды для последующей конкретизации и дополнения протокартин мира. То есть эти группы возвращавшиеся в материнскую популяцию\праобщину, предлагали новые поведенческие традиции[2], которые или закреплялись в её культурном поле в силу своих адаптационных возможностей или отвергались как ненужные и даже вредные. Всё это совершалось посредством процессов межгрупповых влияний, которые происходили на территории базовых популяций\праобщин, в результате наблюдения за действиями соседней возвратившейся группы, взаимной имитации в новых приёмах адаптации, которые имела силу убеждения и научения.

В случаях противоречия культурных констант, которым следовали популяции поздних хабилисов/ранних архантропов, каким-либо феноменам окружающей среды, они отвергались как незначимые факторы. Отрицались теми внелогическими проявлениями психики, которые служили фундаментом, а в то время и каркасом для создаваемых в подсознании образов, формировавшихся поколениями данного вида, на основании жизненного опыта и действия биологически активных веществ. Элементы его и превратились, в конце концов, в протокультуру. Точнее в её незыблемую часть – культурные константы, эти бессознательные комплексы и компоненты обобщённых сценариев жизни, зарождавшихся в процессе адаптации. Ведь это в них наши предки подсознательно ощущали целостность, упорядоченность и гармоничность, а самое главное уверенность в защите от опасностей окружающего мира. Фактически функция культуры как человеческого феномена, это психологическая защита, которая заключена именно в её адаптационных возможностях.

Вот таким образом, хотя и медленно происходила реализация адаптационнодеятельностных, прогрессивных приёмов в жизни наших предков. Изменения в структуре возможностей предлагаемых праобщинами ни в коей мере не принуждали изменять какие-то моменты в протокартинах мира, но зато, в целом, предоставляли потенциал для более эффективной адаптации к окружающей среде, т.е. в изменении надстроек культурных констант. Это были приёмы выбора ценностных блоков ориентаций в адаптационных стратегиях при незыблемости культурных констант.

Не потому ли мы до сих пор очень терпимы, например, к другим религиозным конфессиям, но крайне агрессивны к каким-то течениям и сектантству внутри своих. Наверно подсознательно, с тех дальних времён, мы понимаем, что привнесённые новые детали протокартины мира в устоявшуюся действительность, построенную многими поколениями в течение длительного времени, более разрушительны для популяции, чем чуждые конфессии, существующие параллельно на одной территории. Поэтому они в большинстве случаев не могут привести к гибели данное коллективное образование. И только потому мы сейчас так бережно относимся к деталям картины мира, которые существуют у нас в настоящее время и какие-то революционные идеи в данной состоявшейся среде мы воспринимаются всегда негативно и с подозрением.

Данные коллективные образования, которые покидали материнские популяции\праобщины можно назвать консорционными группами или консорциями (от лат. consortium – соучастие). В случаях, когда они оседали в подходящих ландшафтах и адаптировались к их параметрам и пищевым ресурсам, и в связи с этим теряли связь со своей базовой популяцией\праобщиной, их уже можно было называть конвиксиями - группами с однохарактерным бытом проживающих в течение нескольких поколений в одном ландшафте и связанных общностью жизни. Это значит, они имели новые адаптационные возможности, специфические сценарии и социокультурные нюансы, а значит перспективу превращения в праобщину. Консорции и конвиксии, имевшие общую протокартину мира её надстройки и традиции, были полуформальными группами. Они, вполне возможно, но только на начальных стадиях формирования архантропов, добровольно, или из чувства общности, при необходимости или в благоприятных условиях, т.е. достаточной пищевой базе, объединялись и образовывали новые популяции\праобщины.