Происхождение человека и человечества.

Если группам поздних хабилисов/ранних архантропов, которым под давлением факторов окружающей среды, за кочевой период не удавалось уйти далеко от коренных популяций/праобщин или найти места с достаточными пищевыми ресурсами для ведения оседлого и автономного образа жизни, как мы только что сказали, возвращались в материнские популяции/праобщины, где они родились и выросли. Биологически активные вещества, которые играли, в то время, основную роль в регулировке поведенческих реакций заставляли это делать. Этими своими действиями они расширили ареал обитания путём уже социальной и психологической адаптации к экологическим параметрам, в некоторых моментах, совершенно отличных от прежних. Активно начала происходить физиологическая перестройка для приспособления к жизни вне экологической ниши потому, что она на данном этапе эволюции, стала не удовлетворять ранних гоминин по многим причинам. Тем самым многие коллективные общности даже у ранних питекантропов хотя и расширили ареал своего обитания, но фактически потеряли в «мешанине» ландшафтов и переходов из одной климатической зоны в другую свою эволюционную колыбель. Они выросли из неё психологически, и она им стала тесной, хотя причинные остановки первые люди, да и в последствии и все люди вообще, делали всегда возле водоёмов. Впервые наши предки покинули экологическую нишу навсегда, и не исчезли с арены жизни, не вошли ни в какие биоценозы, сохранив свою видовую сущность. Это был огромная победа над природой и первая значимая победа разума.

Из-за того, что некоторые популяционные группы достаточно долго отсутствовали (может быть до двух сезонов и более) в материнской[3] популяции/праобщине как хранительнице центрального конгломерата культуры, они приобретали более яркие отличия в поведении и способах охоты от тех, которые находились в пределах ареала. Это происходило не в блоках центральной зоны культуры, которая являлась фундаментом видового поведения, и изменениям не подлежали, а в каркасе – её надстройках и как генетически оформленных, так и передающихся из поколения к поколению сценариев. Это вело к определённым несходствам и некоторым искажениям протокартин мира из-за поправок, вносимых в цепочки сценариев конкретных моментов бытия, которые предлагались материнским популяциям. Данные ситуации, конечно, вели к внутрипопуляционным конфликтам, потому, что жизнь в формирующихся праобщинах архантропов велась по одним и тем же строго установленным и регламентированным сценариям, нарушить которые было трудно, а в последствии не возможно. Архантроп без них просто не мыслим. Они были сутью его существования.

Эти наши предки, выработали в пионерных группах, во время сезонных странствий, более жёсткий и мобильный характер, в полной мере пригодный для выживания первых людей в отрыве от базовых популяций/праобщин в постоянных конфронтациях с такими же группами из других материнских популяций/праобщин защищавших свои территории.

Таким образом, освоение новых территорий теперь проводили популяционные группы. Относительно однородные по своему возрастному составу, они и подвергались действию физических стрессов от окружающей природы в разных климатических зонах и ландшафтах и встречных враждебных таких же групп. Поэтому не нужно думать, что по земле бродили праобщины ранних архантропов, которые состояли из взрослых, детей, подростков и стариков. Такое могло происходить только при каких-то больших, глобальных изменениях в окружающей среде требовавших радикальных мер таких как переселение на новое место проживания материнской популяции или того, что от неё осталось в результате каких-либо катаклизмов.