Данные действия не являются жизненно важными, поэтому они и не откладываются в голове молодых шимпанзе. Это беда не только высших приматов, но и для человека так же. Например, для освоения языка у нас в наличии имеется генетически обусловленный механизм, который поддерживает и развивает языковые модели в течение раннего периода развития ребенка. Причем это происходит до определенного возраста, после которого, при отсутствии языковой информации, происходит атрофия связей в участках мозга ответственных за речевые функции и обучение языкам идет с большим трудом. Это говорит о том, что овладение языком в принципе зависит не от уровня интеллекта, а от определенной организации мозговой деятельности и психики, возникшей в самом начале становления человека и являющейся необходимой частью способов выживания. Ну, а у шимпанзе процесс раскалывания орехов не так уж и существенен. Если не будет тех орехоподобных плодов, можно будет найти и другую пищу менее проблемную в добывании. Кроме того исследования в нескольких африканских заповедниках, которые проводились более 30 лет и проводятся сейчас, даже вывели определенные (локальные) культурные поля у шимпанзе, которые на основании своих примитивных культурных наработок различались по способам использования орудий и некоторым возможностям социальных взаимодействий. Обучение, как психологическое достоинство присуще очень многим видам животных. Хотя качество, количество и объем зависит от развития головного мозга, нервной системы и образа жизни.
В свою очередь научение и учение в объеме достаточном для более-менее эффективной охоты, было возможно только при тесно сплоченной группе с возрастным структурированием функциональных звеньев и при мощной системе горизонтального доминирования, а так же при благоприятном психологическом климате в популяциях. Данное положение предполагало, при этом, объемное и разнообразное информационно-коммуникативное общение, которое охватывало не только процесс приема и передачи информации, но выполняла регуляционно-коммуникативные функции, связанные с взаимной корректировкой действий. Данная функция головного мозга крайне необходима при многих способах охоты: загонной, облавной, засадной, а также при их вариантах.
В женских коллективах обучение велось несколько по иному. Хотя передача информации в этих коллективах происходила так же не генетическим путем, она была немного другая, чем приемы охоты, не коллективная, а индивидуальная, хотя собранная пища в определенном количестве целенаправленно была предназначена для детей не грудного возраста, а находившихся под опекой взрослых. Тем самым было положено начало активному собирательству как коллективному процессу наравне с охотой, то есть на новом более прогрессивном уровне. Обучение собирательству происходило с помощью одной из форм сигнальной наследственности(167) – активного инструктирования, когда обучающие демонстрировали пищевые компоненты обучаемым девочкам и мальчикам, воздействовали при этом на поведение обучаемых путем определенного давления: поощрения или насильственного побуждая к выполнению определенных действий. В результате этого овладение знаниями происходило эффективно и быстро, что в последствии позволяло молодым женщинам активно питаться в послеродовой период.
Еще один физиологический эффект передачи приобретенной в процессе жизни информации, к тому же закрепленный генетически наблюдается у современных пожилых людей проявляющийся в процессе онтогенеза. Он пришел к нам из того же времени в период активного формирования второй сигнальной системы поднятой до понятийного уровня передачи определенных сведений потому, что понятия стали формироваться в процессе деятельностей, путем извлечения из этих процессов определенной информации, что определяло опыт на основе общих свойств информации. Передача информации стала происходить в связи с появлением комплексов индивидуальных мотиваций связанных с накоплением жизненно важных сведений заключенных в индивидуальных опытах для передачи их следующему поколению.