ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Глубокое общение на разностороннем уровне возможно только при наличии развитой коммуникационной системы. Она передавала наиболее полную информацию об окружающем мире от архиособей(170) к архиособям, от страты к страте, от группы к группе. Общение хабилисов, воспринятое от австралопитеков исчерпало свои возможности. Новые условия существования требовали новых форм и способов познания мира, а значит и новых приемов передачи информации не только от архиособи к архиособи, но и от поколения к поколению. В охотничьих формированиях поздних гоминид, общение между функциональными звеньями, которые начали организовываться на базе онтогенеза, стало подниматься на небывалую, для того периода, высоту.

 

Из-за эмоционально насыщенного общения на охоте, при совместной деятельности прямой обязанностью каждого из субъектов охотничьих групп с самого начала их формирования, было действовать, чувствовать и переживать, в соответствии со строго фиксированными охотничьими сценариями. Смысл вырабатываемых охотничьих сценариев заключался в возможности действовать и взаимодействовать всем формирующимся на базе зарождающейся возрастной стратификации, функциональным звеньям данных охотничьих групп, в строгой последовательности и целенаправленности. Это служило стабильности протекания охотничьих мероприятий в непредсказуемо меняющейся обстановке и сохранении личного состава в целости в рискованных моментах предприятия. В принципе это была система установок. В последствии у архантропов она выразилось уже в невозможности охотничьей группы в целом реагировать на новые ситуации. На этой базе начала формироваться активная коллективистская идентификация как одна из форм гуманных отношений, которая и сделала первый шаг в обуздании всего животного, которое было в австралопитеках от афаров и до сих пор гнездится в человеке. К взаимоотношениям в группах охотников, которые можно теперь уже назвать группами среднего уровня развития(171), на данном этапе антропогенеза кроме личных симпатий и антипатий прибавилась и коллективистская идентификация, которая, кстати сказать, послужила еще одним пунктиком в половом размежевании. Она первоначально выражалась в необходимой взаимопомощи, которая существовала в психике гоминид еще со времен афаров, но именно в охотничьих мероприятиях, где критические положение одного или нескольких членов групп начало служить мотивом поведения всей группы, в плане устранения негативной ситуации.

Необходимо отметить, что такой психологический феномен как индивидуальное общение в женской части популяции был, к тому времени развит более качественно из-за того, что ему, в женских группах, не мешала система иерархических отношений. Среди праженщин такой системы просто не существовало. Это была прерогатива мужской части популяций. Точек соприкосновения при общении у праженщин было не меньше чем у прамужчин, а, скорее всего, даже больше из-за долговременного совместного проживания на постоянной территории и выполнения функциональных обязанностей материнства, определенных возрастными различиями и особенно половым диморфизмом. К тому же наличие на территории их проживания некоторых представителей данной популяции или праобщины не связанных с охотничьими группами, в частности стариков, подростковых групп, больных и увечных заставляло общаться и с ними. Все это было фундаментом для дальнейшего разделения труда как «самого существенного условия общественной жизни(172)».