ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Таким образом, можно сделать вывод, что грегарный отбор изолировал территориально популяции архантропов друг от друга путем выработки конкретных сценариев охоты на определенные виды животных, на которых они только и могли охотиться. Этим было предотвращены повсеместные истребительные конфронтации, но каков побудительный механизм для проведения данного процесса, это одному Господу Богу известно. Кроме того, должно было существовать и, скорее всего, существовало другое направление в отношениях, как между мужскими группами, так и между полами. Произошло отделение таких популяций от поздних архантропов/ранних палеоантропов. Одно направление продолжила сукцессионный ряд к человеку, второе сформировало неандертальцев.

На основании изученных фактов Вайденрейх (Weidenreich 1943,1945) сделал вывод, что «одной из главных причин смерти ранних людей было их убийство своими же товарищами». Что там греха таить каннибализм у архантропов и ранних палеоантропов, был распространен довольно широко. А своих ли товарищей? Архантропы были уже людьми, хотя и древними и жестокость против членов своих праобщин извела бы человека как вид. Это же прописная истина! Но почему-то все очень верят, что архантроп мог вот так просто, ради пополнения пищевых запасов убить члена своего же коллектива. Абсурд! Да при такой политике они бы перебили себя еще в начале формирования своего вида. Ведь намного проще убить своего, чем рисковать на охоте с неизвестным результатом. Но убийство мужчин-архантропов, членов соседних, праобщин не считалось большим грехом потому, что они их не представляли подобными себе.

 

Можно сказать, что мышление архантропов из-за крайней обособленности картин мира и культурных ценностей было таковым, что другие популяционные группы не воспринимались как себе подобные. Поэтому каннибализм у поздних архантропов/ранних палеоантропов можно считать началом формирования общественного сознания, а значит и коллективной воли. Без данных психологических феноменов принципиально невозможна тесная сплоченность в праобщинах как реакции на преодоление постоянных трудностей неизменной совместной жизни. Всех остальных, не членов их сообщества они воспринимали как животных, на которых можно было охотиться. Поэтому употребление в пищу себе подобных для архантропов и палеоантропов не было в прямом смысле каннибализмом и не было таких понятий как вооруженный конфликт или война это была просто охота. Такой феномен психического состояния имеется у большинства первобытных племен. Ни какой значимой разницы между охотой и войной у них нет. Человек, не принадлежащий к общине, является такой же добычей, как и любое другое животное.

Такое положение в среде архантропов, а тем более палеоантропов могло возникнуть только при одновременном осознании и отождествлении своих праобщин с территорией, которую данные популяции занимали. С теми процессами, которые на ней происходили. С теми животными, которые там водились и теми природными продуктами питания, которые там собирались. Вся данная природно-социальная система архантропами, а впоследствии и палеоантропами воспринималась как единое целое, неотъемлемая часть данного человеческого коллектива, в постоянном режиме партиципации (сопричастия).

 

Конечно, охотничье-пастушечьи действия с определенными видами животных относились к тем праобщинам древнего человека, которые обитали в районах с постоянной миграцией животных. Но ведь существовали такие территории, где сезонные изменения были не ярко выражены. Это были территории со средними для существования климатическими составляющими, которые предполагали некоторое достаточное постоянство в определенных растительных и животных пищевых ресурсах, зависящих от времен года. Например, горные козлы в горах и тюлени по берегам океанов, а так же некоторые группы палеоантропов занимались и рыболовством. Об этом говорят данные раскопок на берегах Нила, и рек Европы. Много остатков лососей было обнаружено в мустьерских горизонтах Кударо I (Южная Осетия).