Происхождение гениальности и фашизма

Но, если с мозгом все так просто, то почему же мышление не стало общим свойством всех людей?

На то есть несколько причин. И все они — главные. Исправить ничего нельзя.

Объясняю. Начнем с самого простого.

В самой конструкции мозга млекопитающего изначально заключалось свойствишко, которое и стало роковым для homo.

Свойство вылезло под занавес плейстоцена, когда рассудок только начал цепляться за кору и подруливать поведением.

Все дело в том, что фундаментальные, древние структуры мозга оказались бесконечно наивными.

Их можно понять и простить.

Все эти лимбические системы сформировались в ту эпоху, когда лжи еще не было. В ответ на поступивший раздражитель они послушно поджигали организм эмоциями и изменяли поведение особи.

Древние афференты всегда заходили в мозговые глубины без стука и активировали любые области.

Но!

До сотворения рассудка с этими глубинами работали только истинные раздражители. Поведение сохраняло адекватность.

Эрекция свершалась на запах реальной самки, а страх пробирал при встрече с живым смилодоном.

А вот рассудок, вторгшись в жизнь бедного животного, спутал все карты. Он создал ложные, символические раздражители. Он штамповал их тысячами, они сплетались в системы и завоевывали глупый мозг, как конкистадоры ацтекское царство.

Эти химеры закрепились в ритуалах, словах, звуках и изображениях.

Фикции быстро прижились и выиграли у реальности битву за извилины.

Это было не трудно.

Дело в том, что нейрон чрезвычайно жаден до раздражений. И он страстно выискивает их, пользуясь любым поводом возбудиться.

Как выяснилось, ему абсолютно безразлично их происхождение.

В древних структурах мозга, там, где делаются «чувства», оценивать достоверность раздражителей нечему.

Глупые гипоталамусы и амигдалы всё воспринимают за чистую монету.

В ответ на любую белиберду, они привычно включают фейерверки эмоций и рефлексов.

Нейроны наслаждаются. Фикции побеждают.

Любая, даже самая страшная реальность — мимолетна. А иллюзии возвратны, растяжимы и управляемы. Они включаются по желанию самого носителя рассудка, а также жреца или киномеханика.

Они пугают и завораживают гораздо сильнее, чем мрачная бытовуха прошлого или настоящего.

Через это и образовались боги, романы, страшные суды, сериалы, симфонии, загробный мир, душа, личность, священность власти и другая ахинея.

Любое «творчество» — это просто конструктор из раздражителей разной силы, с помощью которой можно играть на подкорковых и корковых структурах мозга, как на фисгармонии.

Если осьминога бить различными токами, он ответит на них изменениями цвета и содроганиями. Примерно это происходит и с мозгом при воздействии симфонии или кинофильма.

По сути, это управляемый эпилептический припадок.

Воздействие на мозговые глубины оказалось на удивление легким делом. Дурить их можно бесконечно.

Еще в Египте выяснилось, что при помощи маленьких хитростей один сушеный труп может командовать буйными миллионами homo.

Труп прикажет, и они будут умирать, убивать, голодать, отдавать свои деньги и таскать огромные камни.

Тут-то и началось.

Появились целые сословия, которые начали зарабатывать на обмане бедного мозга.

Жрецы, поэты и пророки шлифовали умение терзать фикциями наивные глубины полушарий. А те отвечали чувствами.

Все окончательно решилось, как только наштамповалось достаточное количество фальшивых раздражителей (т. е. возникла культура).

Вранье получило сказочную власть в черепе и превратило мозг человека в свою любимую игрушку.

Человек стал первым и единственным животным на планете, управляемым ложью.

Теперь уже на пути к торжествующей идиотии не оставалось никаких препятствий.

Мышлению с его привычкой «портить праздник» тут не было места. Оно могло обеспечить местечко только в костре.

К этой беде быстро присоседилась и вторая.

Наборы ложных, но забористых представлений легли в основу той системы, что связала меж собой миллионы рассудков и сознаний.

Такая система была неизбежна, ибо лишь она позволяет накапливать знания и обмениваться ими, а также служит резервуаром навыков и обычаев.

В ней же разместились и всесильные образы, традиции, правила и пр. Эту систему каждому вновь рожденному человеку следует выучить, принять и исполнять, как тевтону устав своего ордена.

(Строго говоря — она и есть тот самый рассудок.)

Это полезная штука, а с учетом опасного прошлого homo, еще и спасительная. Ведь человек всегда сделает все мерзости, которые имеет возможность совершить безнаказанно.

Разумеется, эта система порочна просто в силу того, что 99,9 % составляющих ее рассудочков выбрали примитивность, как самую комфортную форму. Но именно они своей подавляющей массой определяют правила и порядки.

Система предельно агрессивна и умеет за себя постоять. Она создана врожденным фашизмом и владеет всем его инструментарием.

У дурака-одиночки еще могут возникнуть сомнения в своих представлениях, но дураковая масса, связанная «идеалами», уже никаких колебаний не испытывает.

Всякий, назвавшийся человеком, обречен жить и умереть по ее правилам.

Она же устанавливает и границы разума, за которые нельзя выходить.