Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

Здесь нужно сделать небольшое отступление, чтобы поговорить о названиях. Названия видов рода Homo быстро меняются. Крайне маловероятно, что названия, которые будут использовать через десять лет, когда вы, возможно, соберетесь прочитать эту книгу, останутся теми же, которые используются сейчас. Что делать в этом случае? Палеоантрополог Крис Стингер, который много размышляет на эту тему, предложил нам своего рода лингвистическую уловку. Все виды рода Homo — люди (это пока не уловка, а реальность). Рассказывая нашу историю, мы часто говорим либо о древних людях (таких, как вид, именуемый нами выше Homo erectus), либо о недавно появившихся людях (человеке разумном, неандертальце и некоторых других скрещивавшихся между собой группах людей, существовавших в последний миллион лет). Упрощения ради, за исключением тех случаев, когда нам действительно важно привлечь внимание к таксономии или конкретному виду людей, мы будем говорить просто о древних людях или людях недавнего времени. Теперь вернемся к нашей истории.

Мозг Homo erectus, первого вида древних людей, был вдвое больше, чем у шимпанзе (относительно размеров тела). Кроме того, у представителей этого вида были маленькие жевательные зубы (моляры), намного меньше, чем следовало ожидать исходя из размеров тела, и тонкие челюстные кости[28]. Неизвестно, какие поведенческие или экологические изменения способствовали этим переменам в строении тела древних людей. Тем не менее ученые все больше склонны считать, что у них появились новые способы обработки пищи или добычи большого количества труднодоступной и легкоусвояемой пищи. Именно эти новые виды пищевого поведения позволили древним людям получать достаточно энергии, чтобы питать более крупный мозг и обзавестись уменьшенными, не столь затратными зубами и челюстями. Однако не существует единого мнения в отношении того, каковы были эти новые виды поведения.

Можно представить несколько возможностей. Древние люди могли научиться добывать большие количества меда медоносных пчел. Современные шимпанзе собирают пчелиный мед руками, хотя используют также и палки. При этом пчелы их постоянно жалят, поэтому количество меда, которое они могут добыть, ограниченно. То же самое должно было происходить с австралопитеками. Впоследствии, однако, наши предки нашли способы успокаивать пчел и таким образом извлекать больше меда. Дым успокаивает и дезориентирует пчел на 10–20 минут[29]; в некоторых случаях они даже улетают из гнезда. Если древние люди выкуривали пчел, они могли собрать намного больше меда, к тому же вместе с личинками. Растительные экссудаты тоже могли использоваться для того, чтобы угомонить пчел. Даже в наши дни десятки племен по всему миру используют с этой целью растения, либо натирая ими собственное тело, либо засовывая их в гнездо^{‹‹32››}. Так или иначе, когда пчел удается утихомирить, мед и личинки можно собрать достаточно спокойно, причем в больших количествах. Выкуривая пчел, современные охотники-собиратели племени эфе, живущие в лесу Итури в Демократической Республике Конго, собирают столько меда и пчелиных личинок, что они вместе обеспечивают им 80 % калорий в дождливый сезон. Возможно, древние люди тоже зависели от пчел; сладкое могло способствовать появлению большого мозга, маленьких зубов и слабых челюстей.

Существует также предположение, что древние люди начали собирать и есть морепродукты. В отличие от сырого мяса млекопитающих или птиц, мясо водных беспозвоночных, будь то моллюски, ракообразные или иглокожие, легко переваривается. Мясо птиц и млекопитающих трудно разжевать из-за коллагена, содержащегося в соединительной ткани. (Кстати, именно он придает их мясу сочность, так как соединительная ткань в мясе желируется при термообработке.) Моллюсков, например скользких мидий и устриц, можно есть живыми — устриц люди едят так и в наши дни. Ракообразных, таких как крабы и раки, тоже можно есть сырыми. Как и иглокожих, например морских ежей.