Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

Вражеские машины словно с цепи сорвались. Танковые орудия принялись палить в упор, выбирая себе цели позади переднего края штрафников. Скорее всего они объявили охоту за артиллеристами. Несколько снарядов разорвались в линии окопов «переменников», накрыв тех, кто находился в траншее, волной земляных комьев и пылевой взвеси.

В несмолкающем грохоте выстрелов Демьян едва уловил команду «Огонь!». Огонь вражеских танковых пулеметов заставил расчет «максима» в очередной раз сменить позицию. Этим воспользовались автоматчики, снова поднявшись в атаку. От первой «тигриной» линии наступления они отстали прилично, более чем на сотню метров. А головные танки будто не замечали этого.

Фашистские экипажи, уверенные в своей неуязвимости, безоглядно стремились вперед, чтобы во что бы то ни стало уничтожить русские орудия огнем своих мощных пушек, давить их своими широченными гусеницами, наматывая кишки на траки, превращая вражеские орудия в груды искореженного металла.

Вот наступавшая по фронту машина клюкнула башней вниз, едва не уткнувшись в землю дульным тормозом орудия. Похоже, экипаж «тигра» не был необстрелянным и необкатанным сборищем зеленых юнцов. С ходу оценив, что впереди ловушка, механик-водитель среагировал молниеносно. Громоздкая машина, взревев двигателями, неожиданно быстро сдала назад, удержавшись на обрывистом отвесе замаскированного рва.

Откатившись метров на пять, без всяких задержек машина стала разворачиваться влево, где зримо обозначался конец укрытого сухостоем рва. В этот момент по танку произвел выстрел расчет «пэтээровцев», расположенный возле взводного наблюдательного пункта. Первый выстрел расчета пришелся по скуле мощной квадратной башни «тигра», оставив на ней всего лишь небольшую вмятину.

— По каткам! Бей по каткам! — кричал номеру первому старший лейтенант, пока «переменник» перезаряжал свой ПТРД, досылая в патронник 14,5-миллиметровый патрон.

— Спокойно, товарищ командир… — негромко, но отчетливо проговорил боец, приникая к целику прицела и изготавливаясь к стрельбе.

Выстрел из противотанкового ружья «дегтярева» вышел звучным, образовав дымное облачко под бортом, в передней части гусеничных траков. Машина прокатилась еще пару метров. Нет, слишком маломощен для такой чуды-юды 14,5-миллиметровый патрон «дегтяря».

Но вдруг машина остановилась, принявшись медленно поворачиваться по фронту, прямо по фронту, перед взводом штрафников. До машины оставалось уже чуть больше шестидесяти метров.

XXXIV

Старший лейтенант Коптюк, выглянув из-за бруствера, успел разглядеть, что, в то время как правая гусеница танка продолжает двигаться, перемалывая куски грунта, левая гусеница остается неподвижной. Неужели комар прокусил-таки шкуру этой бронированной хищной кошки? Свое дело выстрел «пэтээровца» сделал. Что-то нарушилось в стройном поступательном движении гусеничных траков и катков вражеской машины, переклинило, обездвижив левые гусеницы.

Федор едва успел укрыться в окопе, как из развернувшегося в лобовую «тигра» обрушилось сплетение двух пулеметных очередей. Одна огненная лента выпускалась из передней правой части тигриного туловища. Второй пулемет бил прямо возле орудия, из башни, развернутой прямо на траншеи «переменников». Пули выпускались двумя непрерывными огненными лентами.

Они выстрачивали передние и задние края траншей, ссыпая на каски штрафников землю, стесывая и кроша в щепы деревянную обшивку брустверов, нашпиговывая каждый сантиметр земли вдоль линии траншеи раскаленным металлом метров на двадцать в обе стороны.

Гуляя влево-вправо, очереди все время возвращались к тому месту, откуда расчет ПТРД произвел свои выстрелы. Немецкие танкисты, взбешенные поломкой в ходовой части, словно хотели срыть окоп русских до основания, чтобы добраться до ненавистного вражеского расчета.

От бревна, крепившего бруствер наблюдательного пункта взвода, остались одни куски древесины.

— Видали, товарищ старший лейтенант!.. — прокричал в восторге Степанков. — Самому «тигру» парни палку в колеса всунули!.. Эх, братушки — молотки!..

— Хорошая работа!.. — согласно крикнул старший лейтенант, уже в адрес «пэтээровцев».

Как и он с товарищами, «переменники» из противотанкового взвода штрафбата пережидали пулеметную истерию в глубине окопа.

— Старались, командир!.. — оживленно ответил «номер первый», улыбнувшись зубами, ослепительно белыми на фоне покрытого пылью и дымной копотью лица.

— А все-таки, Кондратыч, дислокацию менять… — озабоченно пробормотал Дерюжный. — «Пэтээровцы»-то дело говорят. Фашист у нас прямо перед носом застрял. Жизни нам теперь не даст…

В этот момент чудовищный звук выстрела лопнул у них над головами. Он был такой силы, что у Федора будто ватой заткнуло уши, в глазах потемнело, а потом поплыли радужные круги. Вот Дерюжный что-то кричит ему, а он не слышит ни черта. А потом они уже пробираются вправо, а следом за ними «пэтээровцы» с тяжеленным своим ружьем.