Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

Ныряли в штопор, потом уходили резко вверх, вдруг сваливались на крыло, выписывая крутые виражи, обрывавшиеся очередным штопором, из которого, кажется, уже нельзя было выбраться, но в нескольких метрах от земли машины успевали изменить курс и, едва не коснувшись крыльями прибрежных холмов, уходили в очередную «мертвую петлю».

Еще две пары краснозвездных истребителей прошли над рекой и, совершив вираж над полем, забрались на высоту, нависнув над «юнкерсами». «Мессершмитты» бросились следом, увлекая за собой сидевших на хвосте русских летчиков.

Больше десятка машин роились в вышине, в испещренном перекрестьями белых следов очередей, выпущенных авиапушками и пулеметами. Кто-то, не вытерпев, начал помогать своим летчикам с земли, выцеливая по проносящимся над головами черным фюзеляжам, расписанным черно-белыми крестами. С позиций штрафников затарахтели пулеметы, раздались выстрелы из противотанковых ружей.

Неистово крутящееся, надсадно ревущее моторами веретено воздушного боя стало смещаться в сторону высоты, занятой немцами. «Юнкерсы», один за другим срывавшиеся вниз, стали сбрасывать бомбы на поле, стремясь разгрузиться, избавиться от тяжелого бомбового запаса, делавшего их менее подвижными и уязвимыми.

Вот одну из немецких машин, высыпавших на пустое пространство свою смертоносную ношу, пронизал наискось белый канат пулеметной пряжи. Самолет качнул крыльями и, развернувшись, стал уходить в сторону фашистских позиций на низкой высоте, почти над самой землей.

Это словно стало сигналом для остальных фашистских асов. Пары «юнкерсов» под прикрытием неистово кружащихся «мессершмиттов» и собственных пулеметов стали смещаться все дальше и дальше от реки. В какой-то момент краснозвездные истребители как по команде отхлынули, разом отстали от них на крутых виражах и синхронно составили две пары. В этом строгом порядке, сохраняя дистанцию, они направились в сторону реки и прошли над растерзанной переправой, приветствуемые криками выживших бойцов и санитаров.

XLIV

Гвоздев вместе с подоспевшим из третьего взвода Рябчиковым помогали новым раненым, собирали убитых. Демьян ясно осознал, что о его контузии сейчас речи быть не может и беседовать с доктором Тупорезом об этом он не будет. Тем более что доктор где-то на том берегу, в развернутом в паре километров к востоку медсанбате.

А Ряба говорит, что артобстрел и авианалет немцы устроили перед новым наступлением. Об этом якобы Дудареву и затем Коптюку сообщили из штаба роты. Штаб штрафного батальона согласовывал свои действия с танкистами, а к тем поступили оперативные данные авиаразведки. Танковую роту решено было скрытно от врага перебросить на правый фланг, на участок, где занимали оборону штрафбат и стрелковый полк. Машины двинули вдоль реки, используя рельеф обрывистой прибрежной местности.

Гвоздев вместе с Рябой, фельдшером Шинкарюком и Стешей погрузили последнего раненого на последнюю лодку, отчаливавшую на противоположный берег. Степанида и Назар Иванович принимали носилки в покачивавшейся на воде посудине.

— Давайте, ну, скорее, отчаливаем… — сердито махнул рукой Шинкарюк, зазывая в лодку Гвоздева и Рябчикова.

— Ряба, лезь внутрь… — поторопил Гвоздев бойца, сдвигая руками нос лодки с песка в воду.

— А вы, товарищ Гвоздев? — спросил переменник.

— Я — обратно во взвод… — решительно проговорил Демьян. — Мне уже лучше…

Рябчиков уперся руками в деревянный нос и с силой оттолкнул лодку с ранеными еще дальше на воду.

— Чего вы? — воскликнул Шинкарюк.

— Мы остаемся! — крикнул Рябчиков.

На широком, изрытом оспинами лице фельдшера отобразилось недоумение. Но в следующий миг он равнодушно махнул рукой и отвернулся к раненым. Наклонившись и взяв весло со дна лодки, крикнул через плечо:

— Как знаете!..

* * *

Лодка, покачиваясь, медленно удалялась вместе с замершим на носу санинструктором. Гвоздев глядел во все глаза на Стешу.

— Демьян!.. Милый… — проговорила она беззвучным шепотом.

Но он расслышал. Он понял, прочитав по ее родным, любимым губам. Демьян прошептал одно лишь слово в ответ. Он стоял на самой кромке воды, плескавшей в подошвы его ботинок. Он смотрел на нее во все глаза и все повторял одно и то же слово. Он видел, что она его понимает. Его губы беззвучно шептали: «Милая, милая…»

Глава 5Не на жизнь, а на смерть

I

Колонна, состоявшая из десятка Т-34 и стольких же Т-70, поднялась вдоль русла Псела. Промежуточная позиция перед наступлением для танкистов была обозначена на стыке линий обороны стрелковых подразделений и штрафников. Берег там был более покатый и давал возможность танкам подняться из пойменной низины на возвышенность, к полю, которому предстояло стать местом сражения с вражескими силами.