Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

— В живот? — Блондин залег рядом с ним и попробовал перевернуть его на бок. Руки Зеппа были в крови, веки плотно сжаты. Рот перекосился, верхняя губа задралась. Блондин слегка выпрямился, расстегнул на нем ремень, задрал маскировочную куртку и рубашку, стал ощупывать спину, от ребер к животу. Липкий, влажный горячий. Две раны. Выглядит, как сквозное ранение.

— Тебе повезло, Зепп!

— Что с ним? — Эрнст присел рядом на каблуки.

— Я думаю, сквозное ранение.

Эрнст немного приподнял стонущего и положил его на бок. Они наложили на раны пакеты и плотно их забинтовали.

— Лежи спокойно, Зепп. Санитары уже в пути.

— У тебя прекрасное «попадание домой», — рассмеялся Эрнст. — Лазарет, отпуск по ранению. Что тебе еще надо?

Зепп попытался улыбнуться.

— Зепп, если бы ты был иваном, то побежал бы сам на перевязочный пункт, напевая при этом молодецкую песенку.

— Но я же не иван.

— Да, но сигаретку уже закуришь?

— Эрнст, мотоцикл! — крикнул Блондин и замахал руками: — Санитар! Санитар!

Мотоциклист развернулся, поднял руку и остановился.

— Ты видел санитаров?

Связной поднял очки и кивнул назад:

— У них сейчас «горячий сезон». Что, ваш приятель тяжело ранен?

Эрнст покачал головой:

— Ранен навылет. Самое большее, потом будет страдать от изжоги, если переест. Можешь его забрать с собой?

Мотоциклист снова надел очки.

— Возьму его на обратном пути, тут недолго! — И уехал.

— Тихо, как в церкви.

— Тихо? Да, после такого фейерверка, может, и тихо. Наши танки сейчас у иванов, поэтому у нас спокойно. Зепп, ты слышал? Мотоциклист на обратном пути возьмет тебя с собой.

— А мы уходим. — Эрнст сунул ему еще одну сигарету за ухо. — Поправляйся и дома не слишком усердствуй!

Они помахали ему руками, Зепп улыбнулся и слабо поднял руку.

Эрнст и Блондин потихоньку пошли вперед. Танки прекратили огонь и поехали по позиции. Вовсю трещали пулеметы. Слышались разрывы ручных противопехотных и противотанковых гранат. Перед первой линией окопов они нагнали свое отделение.

Камбала испуганно остановился и что-то рассматривал. Вокруг лежали убитые немцы.

— Пошли дальше, Камбала! — Блондин подхватил берлинца под руку.

— Нечего тут смотреть. Здесь кто-то из 3-го батальона. Нам снова повезло.

Он обошел кучу человеческих тел, споткнулся о каску и выругался. Вокруг лежали коробки с пулеметными лентами, винтовки, автоматы и кругом — мертвые: разорванные на куски, изрешеченные, раздавленные танковыми гусеницами. Стоял отвратительный смрад. Запах прилипал к языку и плотно обволакивал нёбо. Они пробежали мимо подбитого Т-34. Одна из его гусениц свисала со стенки окопа, словно огромная змеиная кожа. Рядом сидел, сжавшись, мертвый русский офицер. Перед ним на спине лежал убитый немец, наполовину приподняв руки, словно собираясь сдаваться. Двое русских наполовину свешивались с бруствера. Камбала снова остановился и приподнял свесившуюся на грудь каску офицера.

— Боже мой! У него лица нет!

— Если бы у него было все на месте, то он бы не был убитым, ты, дурак!

Куно кивнул, а Эрнст с чувством превосходства посмеялся над замолчавшим наконец Камбалой.

Раздался взрыв, и стена траншеи обвалилась. Эрнст выругался, стряхивая комья земли с шеи. Ханс побежал вперед, крикнув:

— Они стреляют по своим позициям! Берите ноги в руки и пошевеливайтесь!

Они побежали сквозь взрывы. Услышав нарастающее шипение, бросались на землю, ждали разрыва и бросались дальше, напряженно ожидая подлета следующего снаряда. Эрнст показал на подорванный дот. Перед ним лежали мертвые саперы. Земля была выжжена дочерна. Запах стоял ужасный.

— Огнеметы! — с трудом переводя дух сказал Эрнст. — Кошмар, правда?

Свистящее шипение — взрыв! Земля взлетела к небу! Она еще не успела опасть, как рядом поднялся следующий фонтан. Снаряды падали непрерывно.

— Смотри, Цыпленок!

Карли, парень из управления взвода, его знали все. По профессии он был весельчак и эксперт в анекдотах. Теперь лицо у него было бледное как мел, зубы его стучали, кусая растрескавшиеся губы. Эрнст упал, буквально зарылся в землю и рукой вдавил каску Блондина.

— Ниже, Цыпленок!

Своим неизменным баварским ножом, который он постоянно носил за голенищем, он осторожно разрезал маскировочную куртку Карли на плече и предплечье. Тот дернулся и закричал.