Прометей в танковом шлеме

— Да нет, не только поэтому, — ответил он. — Мы организовали в роте, кроме плановой учебы, дополнительные занятия с командирами. По программе нормального училища. Кое-что из академического курса прихватываем. Пригодится.

Мазаев опять замолчал. Я подумал, что он уснул. В деревне между тем погасли последние огоньки, над белевшими в темноте хатками катился бледный серп месяца, вновь заурчал трактор вдали, видно, беспокойный тракторист готовил его к завтрашнему дню. А командир роты, оказывается, не спал, думал о своей «академии».

— Надеюсь, дорогой товарищ, и на твою помощь. Ты только что закончил училище, знания у тебя свежие. Вот и включайся.

Меня обрадовало и в то же время озадачило предложение Мазаева. В военно-политическом училище мы не так уж много занимались тактикой, вооружением, огневой подготовкой. Главное внимание уделялось изучению истории партии, философии, политэкономии. Я сказал об этом Мазаеву.

— Так это же нам больше всего и нужно, — воскликнул он. — До тебя у нас политруком роты был Меркулов. Рубаха-парень. Бывший шахтер. Весь нараспашку, а вот грамотешки — кот наплакал. Говорит, нутром чует, на чьей стороне правда. Нутро-то нутром, а знания знаниями.

Старший лейтенант М. Х. Мазаев (справа) и младший политрук Р. А. Белевитнев на танкодроме (1939 г.).

Мазаев помолчал, а затем, приподнявшись на локоть, заговорил с еще большим напором.

— Пойми, дорогой товарищ, наши дополнительные занятия — не прихоть, не пустая затея. Этого требует от нас сама жизнь. Вот, скажем, Перевозный, Пастушенко, Гудзь, Гавриленко и другие командуют взводами. Вроде все они сейчас на месте, справляются с порученным делом. А начнись война — им же доверят роты, а через несколько месяцев, быть может, — батальоны. Вот и надо готовить их к этому. Понимаешь?

Мазаев выпростал руку, положил голову на солому.

— Ну, давай спать, — проговорил он через минуту. — Завтра день, чувствую, будет горячим.

Но я еще долго не спал. Продолжал размышлять о Мазаеве, его «академии». Я старался понять Мазаева, проникнуть в ход его мыслей и забот. И откровенно признавался самому себе в том, что не все понимаю, не во всем разбираюсь как следует. Командир роты никак не вмещался в те рамки, и те понятия, которые я почему-то заранее мысленно готовил для него — сперва по пути в роту, затем при первом знакомстве с ним. Рамки эти и понятия раздвигались по мере того, как глубже я вникал в жизнь роты, в дела и заботы ее командира.

«Эх, политрук, политрук, — упрекнул я себя, — плохо ты разбираешься в людях. Вот встретил человека, как видно, незаурядного, сложного, и не можешь его понять… А ведь сложных людей много, больше, чем тебе иногда кажется…»

Уснул я уже под утро, когда побелевший серп луны уже передвинулся на другую сторону, смотрел на наш лагерь откуда-то из-за пограничной реки Збруч.

Следующий день в самом деле оказался горячим. Не успел я обойти взвода, познакомиться со всеми экипажами и поговорить с Мазаевым, как к нам прибежал посыльный с сообщением, что командира и политрука роты вызывают в штаб батальона.

Там уже все были в сборе. Комбат майор Чирков и комиссар старший политрук Середа только что возвратились из штаба бригады. Оба были по-особому подтянуты и строги. После того, как командир отдал распоряжение еще раз проверить готовность боевых машин, дозаправить их горючим и боеприпасами, комиссар спросил, обращаясь ко всем:

— Газеты получили?

— Получили, — ответили почти хором.

— А прочитали?

Тут никакого хора не получилось. Один сказал, что только начал читать, другой ответил, что не успел, третьи — промолчали.

— Обязательно прочитайте, — мягко сказал комиссар, хорошо знавший, чем мы занимались с самого утра. — Особое внимание обратите на международную информацию. Читайте так, чтобы понять не только то, что там напечатано, но и то, что таится между строк. Ясно? — Комиссар по-отечески посмотрел на нас, затем раскрыл записную книжку, перевернул несколько листков и, заложив между ними большой палец с коротким, приплюснутым ногтем, уже строгим, с оттенком печали голосом продолжал: — Вы знаете, что панская Польша, жестоко обманутая своими западными союзниками, потерпела страшное поражение в войне с фашистской Германией, потеряла свою государственную самостоятельность. Правящая клика вкупе с генералами и высшими чиновниками в трудную минуту покинула свой народ, бежала в Румынию. Империалисты Запада, все время натравливавшие Польшу на нас, теперь радуются ее поражению. Они рассчитывают, что после разгрома Польши Гитлер двинет всю свою мощь против СССР. Что ж, товарищи, надо быть готовыми ко всему. Фашизм есть фашизм. Он не с неба к нам на планету свалился, а порожден и вскормлен империализмом. Этого нельзя забывать ни на минуту…