Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

Будучи министром пропаганды, Геббельс с особой озабоченностью реагировал на пессимистические настроения среди гражданского населения Германии и военнослужащих, которые начали распространяться в конце 1941 года. Большевики не только не капитулировали, а, наоборот, стойко держались на всех фронтах. Геббельс полагал, что такое упорное сопротивление советских войск может придать идее коммунизма большую привлекательность в глазах многих немцев. Он поэтому исключил всякую возможность объяснения фанатизма и стойкости русских их верой в учение Маркса и Ленина, внедрявшееся в армии через систему политработников. Он объяснял это на примере из биологии: «Крыса также более приспособлена к оказанию сопротивления, чем домашнее животное, поскольку ей приходится существовать в ужаснейших социальных условиях, развивающих в ней повышенную сопротивляемость, которая становится главным фактором ее выживания». В описании Гитлера, евреи были опаснейшими бациллами, и Геббельс, сравнивая большевиков с крысами, шел по стопам своего вождя и кумира. К таким существам нельзя подходить с человеческой меркой; их следовало истреблять в войне, названной Гитлером «войной доктрин на тотальное уничтожение» К проблеме сопротивления советских частей Геббельс возвратился в июле, будучи неудовлетворенным слабой отдачей пропагандистских усилий. Для него было очевидным, что рядовые немцы по-своему объясняли невероятную цепкость русских. Теперь уже он употреблял такие термины, как «почти животное упрямство» и «презрение к смерти». Несколькими месяцами позже Гитлер также затронул эту тему в подобном ключе: «Если кто-то скажет теперь: «но ведь русские держатся до сих пор несмотря ни на что» – да, мы должны признать этот факт. Но это объясняется тем, что они не европейцы, а существа низшего порядка, привыкшие к жизни в болотах. Нам очень трудно вести наступление в такой непролазной грязи, по которой русские двигаются, как по асфальту».

Мысли Геббельса на этот счет отличались меньшим примитивизмом. Он считал русских типичными носителями панславянских настроений. В его представлении, революция принесла России «великие перемены» в виде мощного возрождения национального духа, которое он якобы предсказывал еще двадцать лет назад. Геббельс, в отличие от Гитлера, отдавал себе отчет в том, что к невероятному по силе сопротивлению русских войск «еврейская клика» не имеет никакого отношения, а причины его следует искать в творческом порыве всего народа, имеющем яркую национальную окраску. Интересы пропаганды требовали, однако, чтобы министр держал эти убеждения при себе или делился ими лишь с ограниченным кругом друзей и сотрудников. Фанатичная решимость советских вождей и комиссаров, идущих напролом к поставленной цели, вызывали у Геббельса искреннее восхищение. Однажды в беседе министра с коллегами речь зашла о лидере немецких коммунистов в 1925–1933 годах, и он выразил мнение, что для победы в войне с Россией Германии требуются руководители «типа Тельмана». Геббельс рекомендовал своим подчиненным посмотреть советский фильм об обороне Ленинграда, который, как он полагал, демонстрировал, что гражданское население СССР вносило куда больший вклад в достижение победы, по сравнению с немцами, трудившимися в тылу. Кроме того, он испытывал все большее презрение к офицерскому корпусу вермахта и даже восхвалял Сталина за то, что тот уничтожил в 1937-38 годах почти все высшее командование Красной Армии.