Прощание с Карнеги или революционное руководство для марионетки

— Я особенно не задумывался над тем, что я чувствую, но теперь, когда мы заговорили об этом, мне кажется, что, возможно, я боюсь того же, чего и ты. Я опасаюсь того, что мы прекрасно проведем время и что ты окажешься слишком возбуждена, уцепишься за это чувство, станешь зависимой от него, а я окажусь в ловушке твоих эмоций. Но я не хочу думать об этом в таких негативных тонах и ты тоже не должна так думать. Почему бы нам просто не продолжить наслаждаться обществом друг друга?

Некоторое время Мария молчала. Дэвид ждал, пока она ответит. Ее согревало его молчание, его готовность дать ей время подумать и сформировать собственное мнение. Зачастую в аналогичных ситуациях с мужчинами на нее обрушивался целый поток слов, на какое-то время подавляющий ее сомнения.

Наконец она произнесла:

— Я признательна за то, что ты дал мне время подумать. Я не хочу, чтобы это произошло между нами бездумно. Я хочу, чтобы у нас было все хорошо и чтобы в дальнейшем между нами все оставалось хорошо. Ты кажешься мне очень сексуальным. Но при этом я не хочу чрезмерно реагировать, не хочу цепляться, не хочу оказаться зависимой и не хочу, чтобы ты игнорировал свои чувства или мои.

Как только Мария закончила говорить, ей показалось, что она совершила большую ошибку. Чудесный поток, которым, казалось, сопровождалось ее возбуждение, прекратился, перекрытый дамбой эмоций. Она укоряла себя за свою одержимость анализированием эмоциональных проблем, который, по словам ее мужа, и разрушил их брак. Она уже подумывала о том, чтобы извиниться за свое поведение, но тут Дэвид ответил:

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Меня заинтересовали твои слова. Я осознаю, что это важно. Мне еще многому предстоит научиться.

В тот вечер они не занимались любовью, но все же поехали домой к Дэвиду и лежали рядом на диване, а после мучительных колебаний по поводу того, стоит ли ей разбудить свою подругу, в доме которой обычно оставались ее дети, Мария все же решила сделать это и остаться у Дэвида на ночь. Они договорились, что будут спать отдельно; она на удобном диване. Что-то в Марии заставляло ее отложить то, чего они оба так страстно желали, и они просто беседовали, а спали лишь урывками, в перерывах между разговорами. Несколько раз за ночь она просыпалась и чувствовала, что ей комфортно находиться дома у Дэвида, но затем ее охватывало беспокойство, что она не выспится и будет чувствовать себя разбитой на следующий день.

В эти минуты она осознавала, что даже если бы ей захотелось поехать домой, она оказалась бы не в состоянии сделать это без машины. В следующий раз она приедет на своей. На этот раз она просто расслабится и будет радоваться тому, что встретила такого мужчину, как Дэвид. Она была рада, что они не занялись сексом в эту ночь, и теперь она испытывает столь сильное влечение к нему. Она раздумывала о том, не разбудить ли его, но не стала.

Наконец, спустя несколько дней они занялись любовью; по словам Марии, это было чудесно, и бесподобно по словам Дэвида. В перерывах они делились своими пожеланиями, касавшимися близких отношений, и тем, чего бы они хотели друг от друга. У Дэвида была подруга, Карла, которая была замужем и хотела бы с согласия своего мужа поддерживать с ним несерьезные сексуальные отношения. Но Мария была непреклонна, и после шести месяцев она дала Дэвиду ясно понять, что больше терпеть эту ситуацию она не собирается. Ему очень нравилась Карла и он считал несправедливым просто так бросить ее; Мария тоже была согласна, что это несправедливо. И все же она не могла пойти на компромисс и готова была прервать отношения, если не найдет другого выхода.

Особенно радовала Марию отзывчивость Дэвида к ее детям. Он тоже уже был женат, имел собственного ребенка и не был заинтересован в том, чтобы заводить второго; он скучал по своей дочери, которая жила с матерью на другом конце страны и которую он видел лишь изредка, во время школьных каникул. Мария боялась, что, как и другие мужчины, которых она встречала, он не будет проявлять интереса к ее детям, а из-за них и к ней. Однако у Дэвида возникли к ее детям по-настоящему теплые чувства, особенно к шестилетней Кэй, ее старшей дочери.

Но превыше всего и Мария и Дэвид ценили идею кооперативных взаимоотношений, свободных от игр власти и секретов, взаимоотношений, в которые люди вносят равный вклад, и не делают того, чего они не хотят делать. Обоим им казалось, что они готовы к таким отношениям, хотя они и не знали, смогут ли установить такие отношения друг с другом. Поэтому Дэвид стремился услышать от Марии все, что она узнает о кооперативных взаимоотношениях на своей терапевтической группе.