Прощание с Карнеги или революционное руководство для марионетки

Ей удалось установить вполне удовлетворительные дружеские отношения с несколькими мужчинами и женщинами, которые поддерживали ее, и все же для нее было очевидно, что она хочет более близких отношений, которые позволили бы ей удовлетворить свои эмоциональные потребности и попрактиковаться в развитии эмоциональных навыков, которым она обучалась в еженедельно посещаемой ею группе транзактного анализа. Однако ей было не совсем понятно, какого типа индивидуума она ищет — старше или моложе себя, мужчину или женщину, — она просто знала, что ей нужен близкий человек, но при этом также знала, что независимо от того, насколько настоятельной была ее потребность, она не собирается идти на компромисс. Проживя до тридцати в самом заурядном и не приносящем удовлетворения браке, она хотела начать жизнь заново.

Больше всего она хотела равенства. Равенства участия в воспитании детей, в приносимом в дом доходе, в эмоциональных взаимоотношениях, и прежде всего — равенства в преданности друг другу. Находясь в браке, за сохранение которого она долго и отчаянно боролась, она постоянно чувствовала, что ее муж отнюдь не придает семье той ценности, которую придает она. И когда она наконец попросила мужа о разводе, он поразил ее тем, что не выразил ни малейших возражений или сожалений по этому поводу, за исключением лишь финансовых претензий, касающихся раздела имущества.

Знания, касающиеся эмоциональной грамотности, использования власти и игр власти, полученные ею в терапевтической группе решения межличностных проблем, позволили ей понять причины распада ее брака. Оба они лгали друг другу, в большинстве своем — по умолчанию; они не делили справедливо ответственность, не просили друг друга о том, чего они хотят, и не говорили о том, что они чувствуют. Он постоянно и, как правило, успешно донимал ее, пытаясь получить то, чего хотел он, — секса и человеческого тепла. Она же использовала против него игры власти, однако по большей части безуспешно, пытаясь заставить его выслушать себя, поговорить с ней, пытаясь добиться от него преданности. В конце концов она уже не могла больше выдерживать свой стресс и просто прервала отношения с мужем.

Она приняла твердое решение: больше такого никогда не повторится. И все же она опасалась, что ее высокие требования не смогут быть удовлетворены. Мужчины не слишком интересуются разведенными матерями двоих детей, которым уже за тридцать и которые при этом еще и настаивают на равных правах. А потому она была удивлена, когда спустя всего несколько часов после знакомства с Дэвидом на вечеринке, устроенной одной из ее подруг, она застала себя сидящей в его машине, направлявшейся к нему домой, и предвкушающей наступления ночи, с надеждой и ожиданием представляя себе, как они займутся любовью. Она испытывала к нему крайне сильное и удивительное притяжение — не просто сексуальное влечение, а некую тягу, как будто связывающую ее с Дэвидом тончайшими незримыми нитями. Она была достаточно зрелым человеком, чтобы понять, что это чувство было односторонним, подогреваемым лишь ею самой, и весьма мимолетным, но в Дэвиде все же было нечто, отличающее его от других. Это нечто проявлялось в том, как он смотрел на нее с какой-то заботливой задумчивостью и любопытством, а также в некоторых его высказываниях, в которых безошибочно угадывался мужчина, сочувствующий женщинам — потенциальный феминист.

Они встретились около столика с закусками, перебросившись парой двусмысленных фраз по поводу слишком сухого печенья, и между ними завязался оживленный разговор, в ходе которого одна тема нанизывалась на другую, словно бусы на нитку. С этого момента они не переставая возбужденно беседовали, постоянно улыбаясь, но, подъезжая к дому Дэвида, она вдруг почувствовала настороженность, боязливость; почувствовала внезапный холод внутри. Она уже испытывала подобное возбуждение и хорошо помнила, чем это заканчивалось. Она попыталась стряхнуть с себя это чувство, но Дэвид, судя по всему, заметил это, потому что взглянул на нее и спросил:

— Что-то не так?

В ответ она посмотрела на него с удивлением:

— А почему ты спрашиваешь?

— Я просто вдруг заметил в тебе перемену, как будто на ясном небе появилось облако.

Мария помнила уроки эмоциональной грамотности: «Говори, что ты чувствуешь. Проси о том, чего хочешь. Не играй в игры власти». Поначалу у нее появилось искушение отмести в сторону внезапно возникший страх и попытаться вновь поймать яркокрылую птицу своей страсти. Но полученные уроки не выходили у нее из головы: «Говори, что чувствуешь». «Проси, чего хочешь». Она осознала, что ей придется рассказать Дэвиду о своем возбуждении и своей боязни раскрыться слишком сильно, чрезмерно отдаться чувствам, утратив свою власть. Тем не менее она произнесла:

— Я вдруг испугалась того, что слишком возбуждена, слишком многое предвкушаю.

Дэвид медленно подъехал к стоянке на оживленной улице и повернулся к ней:

— Чего ты боишься?

— Я скажу тебе, чего я боюсь, если ты скажешь мне, что ты чувствуешь. Ты чувствуешь возбуждение? Ты испытываешь страсть?