Простодушное чтение

«Купил в ларьке пива и выпил на холоде, почти всю бутылку. Смотрел на людей, людям было весело. Они проходили мимо, смеясь, забегали в кафе, выходили оттуда разогретые, улыбающиеся. Саша вдруг поймал себя на том, что пытается лицом повторить форму той или иной примеченной им улыбки, – сделать такое же счастливое лицо. И не получается у него».

Это психологическое состояние постоянной обороны от окружающего мира и жажда самоутверждения накладываются у Саши на обстоятельства внешние, вполне реальные – на ложь политиков, двусмысленность правительственных заявлений, скудеющую, замирающую жизнь вокруг; на боль, которую он испытывает, глядя на мать, безответную, всегда усталую, работающую в «заштатной санчасти» медсестрой и не имеющую возможности купить даже нормальные зимние сапоги, на картины вымирающей деревни. На апатию и соглашательство «независимых интеллектуалов». Он, естественно, ищет тех, кто так же остро чувствует уязвленность своего человеческого достоинства, но при этом не просто страдает, а имеет смелость противопоставить себя миру. Таких людей он находит в партии.

От комплекса ущемленности до комплекса превосходства тут очень близко. Показательна в этом отношении метаморфоза, которая происходит с Сашей в поезде, когда он с фальшивыми документами едет в Ригу. Сначала он чувствует крайнюю подавленность, он ежеминутно ждет ареста. Но вот Саша получает в руки оружие. И тут же испытывает мгновенный прилив силы – он идет по проходу вагона, «быстрый, подвижный, внимательный, внутренне агрессивный», «пистолет дополнил его то ли душевный, то ли телесный вес до необходимой тяжести». То есть комплекс супергероя напрямую связан здесь с комплексом неполноценности. И героя постоянно переносит из одного состояния в другое. Эта душевная маета, сочетание наивности и высокомерия, слабости и подлинной силы работает в романе на подлинность образа.

К сожалению, жизненная убедительность образа сохраняется в романе только до определенного момента – предфинальных и финальных, самых, так сказать, ударных, сцен. Финал романа отчасти «футурологический»: после очередной акции «союзников», направленной уже против самого президента, власти начинают физическое уничтожение партии, и «союзники» идут в «свой последний и решительный…». Эстетика этих сцен, как уже упоминалось, отсылает читателя к пресловутой «литературе экшн»: «союзники» захватывают загородную базу МВД и, загрузив добытое оружие в «экспроприированные» машины, отправляются завоевывать город. Захвачено и подожжено здание управления МВД, слегка покорежен супермаркет, и вот «союзники» овладевают главным административным зданием города с кабинетом губернатора. Образы героев романа на этих страницах стремительно теряют свои индивидуальные черты, превращаясь в персонажей обычного боевика. И в этом контексте выкрикнутое Сашей очень кстати подвернувшемуся (рояль в кустах) либералу Безлетову: «Россия не праведниками живет, а проклятыми. Я ее сын, пусть и проклятый», – выглядит красивой фразой, очередным митинговым лозунгом, но никак не душевным итогом Саньки.

…Драматизм ситуации Саньки – в противоречии между чистым порывом, реальной болью и практикой их преодоления человеком, отдавшим себя партии. Драматизм этот для Саньки органичен – изначальное и искреннее недоверие к миру попадает на очень даже благоприятную для этого почву – на почву политики.

...

«Я готов жить при любой власти, если эта власть обеспечивает сохранность территории и воспроизведение населения» —