Простодушное чтение

…Нет, я в принципе ничего не имею против того, чтобы отдраить гуманизм с песочком. Давно пора – столько на нем дряни разной наросло, столько глупостей продекларировано, столько трусости и самоупоения явлено. Тут, к счастью, мне не нужно особенно распространяться – отошлю к тексту Серегина, он эту работу сделал не без блеска. (Если, конечно, не считать тех мест, где автор явно упрощает себе задачу, персонифицируя гуманизм (скажем, либерализм) карикатурными шестидесятниками (кто только их не пинал, поневоле зауважаешь!) или делая главным представителем сегодняшней гуманистической мысли постмодернизм (вот кому, уже просто по определению, дела нет до сфер, в которых обретаются понятия гуманизма и антигуманизма).

Все равно читать интересно. Пьянит азарт, хлесткость и, достаточно часто, точность формулировок.

Но после каждой пьянки бывает похмелье. Когда хорошо бы уже на трезвую голову, без лихого стебового разбега попробовать разобраться, а о чем, собственно, речь.

И вообще… есть ли хоть какая-то возможность говорить всерьез о гуманизме в предложенном Серегиным дискурсе?

Итак.

В каком смысле употребляется слово гуманизм у Серегина?

...

«…под гуманизмом подразумевается принцип гуманности в отношении ко всем людям без разбора, просто потому, что они – люди»;

...

«…отведем идее самоценности человека роль основополагающего принципа гуманистической традиции, а идею гуманности признаем ее закономерным, органичным итогом».

В очерченных здесь Серегиным рамках и будем пользоваться далее понятием «гуманизм».

И еще одна формулировка, она же – главный тезис Серегина:

...

«Если бы меня просили определить гуманизм одним словом, я бы сказал, что гуманизм – это недомыслие».

Далее следуют два «сокрушительных» аргумента.

Аргумент первый, антропологический:

Что есть человек? Бесы предлагают воспользоваться платоновским определением «двуногое, без перьев, с ногтями», добавив от себя: которому все позволено, так сказать, по определению («Вседозволенность – разве это некая ужасная возможность, разве это не простой факт?»). То есть некая биологическая особь, сама природа которой (особи) не содержит и не может содержать понятий об «общечеловеческих ценностях», в частности, природой не запланирована внутренняя потребность в гуманном отношении человека к человеку.

Аргумент второй, метафизический – он прост предельно: реальность сама по себе негуманна, следовательно, в законах, по которым она живет, нет места для гуманизма:

...

«в чем еще заключается так называемый крах гуманизма, как не в обнаружении той давным-давно известной любому христианину, стоику, буддисту азбучной истины, что реальность, оказывается, негуманна и гуманной быть не умеет? Метафизика человеческого бытия негуманна».

Я начну с логики второго аргумента.

А почему из того, что реальность сама по себе негуманна, обязательно следует, что гуманизм нелеп и невозможен? А может, как раз наоборот? Ибо, если следовать предложенной бесами логике, мы, определив, например, зиму как время холода, должны будем признать нелепым, противоестественным разведение людьми огня.

Иными словами, можно ведь сказать и так: гуманность неизбежна именно по причинам – скажем так – ее дефицита в природе. Как, повторюсь, голод делает необходимым насыщение, как холод – согревание… и так далее.

Мне, естественно, возразят: некорректный переброс понятий из одного смыслового ряда в другой.

И я не буду спорить. Я просто хочу предложить другой подход к теме. Потому как «серегинский дискурс» в приложении к выбранному предмету рассмотрения кажется мне вполне бесовским. Или скажем помягче – некорректным. Ибо феномен человека – само явление человеческого разума и воли, то есть сам факт наличия у человека рефлексии по поводу собственного существования, – изначально выводит человека из того ряда явлений, которое бесы называет в своей статье реальностью. То есть сам факт рефлексии в подобном разговоре мы обязаны учитывать как часть реальности. Иначе о чем мы здесь говорим?