Псарь

Во время драки одна из тварей зацепила меня лапой. Я едва успел уйти в сторону, но все равно удар был сильный. Судя по всему, она сломала мне ребро. Только с помощью Киры сумел снять кольчугу. Девушка дрожащими от пережитого испуга руками ощупала мой бок и успокоила: надкостница вроде цела. Значит, трещина. Больно, но терпеть можно. Наложим тугую повязку на грудь и как-нибудь переживем. Буду в седле сидеть, немного скособочась, но двигаться сумею. Так и так шагом идем. На рысях у нас некоторые люди из седел сыплются, как груши с дерева.

– Мастер, – вытирая с лица пот, подошел Рэйнар.

– Завтра. Все завтра. – Я похлопал его по плечу и устало поплелся к костру.

Наша мирная семейка тоже пыталась убежать, но застряла в кустах. И всю схватку визжала так, что у меня уши закладывало. Захотелось нажраться до беспамятства, чтобы не слышать этого визга.

Один гном погиб. Южанин. Жалко. Я даже имени его не помнил. Оборотень ударом сломал парню позвоночник. Еще один отделался сломанной рукой. Гномы не были обязаны драться рядом с нами. Они не принесли присяги и не были моими наемниками. Они могли уйти. Оборотни их пропустили бы. Они сделали свой выбор и остались с нами.

Я этого не забуду.

Утром, пока искали и ловили убежавших лошадей, гномы готовились к погребению своего погибшего собрата. Я слышал, что северяне хоронят умерших в расщелинах и гротах. Оказалось, что нет. У изгоев свои традиции. Гномы-изгои собратьев сжигают на кострах, а пепел развеивают по ветру. Таким образом они возвращают изгоя семье. Ведь никто не знает, куда улетит пепел погибшего воина.

Когда костер разгорелся, гномы обнажили мечи и встали у самого огня. Они что-то глухо говорили, но я почти не расслышал. Гномы извинились и нас к костру не подпустили. Как сказал Барри: «Изгоев хоронят только изгои». Мне удалось понять лишь обрывки последних фраз:

– Уходящих проводят братья…

– Чтобы их встретили боги и простили предки…

– Дождем, ветром, снегом и солнечным светом…

– Они вернутся из похода…

– Домой, где их ждут…

В тот день мы так никуда и не ушли. Поиски лошадей и похороны отняли слишком много времени. Еще и эти разборки с семьей Смирницких… Как ни странно, их утренняя истерика была сильнее, чем полуночная.

Женскую истерику можно унять двумя способами. Первый в присутствии мужа лучше не использовать. Чревато побочными явлениями. Второй – пощечина обыкновенная. Может, и сработает, но у меня ребра болели. С мужской половиной проще. Будь у меня водка, я бы предложил ему стакан. Увы, но водки не было. Когда Владимир перестал визжать, начал кричать и размахивать руками. Даже порывался взять жену и уйти. Куда и зачем? Не знаю, я не спрашивал.

– Зачем ты нас нашел, подонок?! Ты кровожадная сволочь! Нелюдь! – Он размазывал по щеке кровь. Нет, ничего страшного. Веткой расцарапал щеку.

– Будь другом, успокойся!

– Ненавижу!

Успокоить истерику помогла Ягужинская. Она молча подошла и врезала Володе по физиономии. Нет, не ладошкой. Кулаком. Разбила парню губу, а потом обложила матом. Повторять не буду, но впечатлило. По словам Киры, она могла сделать Смирницкому операцию челюстно-лицевой зоны. Мало того – ректально! Я даже не подозревал, что ветеринары достигли таких высот в пластической хирургии.

– Экие вы, доктора, право слово, затейники! – грустно усмехнулся я.

– Я ветеринар, – отрезала Кира.

– А где ты здесь людей увидела? Мы же все нелюди…

Трэмп горел желанием вернуться и разобраться с братом. Приказал временно забыть. Сейчас не самое лучшее время для скандалов с родственниками. Нам еще идти и идти.

57

В пути мы потеряли одну из купленных в Трэмпе лошадей. Бедняжка поскользнулась на камнях и сломала ногу. Жаль, но кобылку пришлось добить. Разделали и неделю питались ее мясом. Есть можно. Немного жестковато и вкус довольно специфический, но вполне съедобно. Еще у одной лошади от переутомления начался периостит – воспаление надкостницы. Пришлось снять с нее груз, и переходы стали еще короче. Последние два перехода шли с большим трудом – угодили в пургу и едва успели найти укрытие.

Со Смирницкими после нападения оборотней мы практически не общались. Они старательно изображали оскорбленную невинность. Слава богам, разговоры с ними вела Кира Ягужинская. Рэйнар Трэмп тоже был хмур и невесел. Понимаю, это не очень приятно, когда твой старший братец подсылает оборотней, чтобы выпустить тебе кишки на снег. Еще и про смерть отца узнал. Тут поневоле затоскуешь. Кстати, его средний брат, получив свою долю наследства, уехал в столицу, чтобы продолжить изучение искусства врачевания. Писем не писал, не общался. Вот так и исчезают кланы и семьи. Глупо. Как это ни прискорбно, но с Трэмпом-старшим придется встретиться.

Такие вещи не прощают и не забывают…

Мы не ошиблись с расчетами. Стены города Кларэнс увидели через пятьдесят два дня. В предместье вошли похудевшие и жутко уставшие. Люди были так измотаны, что едва ноги волочили. Да и гномов – уж на что здоровые парни – тоже качало от усталости.