Психологическая война в стратегии империализма

В отношении темы Хельсинки в западной пропаганде прослеживается несколько этапов. Первый — относится к периоду, предшествовавшему совещанию, второй — непосредственно к моменту самого совещания и нескольким неделям после него. Для первого было характерным стремление вообще поставить под сомнение и совещание, и его возможные результаты. Разработанные тогда мотивы послужили базой для кампании по замалчиванию и принижению значения совещания, что и составило второй этап в атаках на разрядку в виде соответствующих комментариев. Третий и четвертый этапы относятся к периодам между Хельсинки и Белградом и после Белграда. Третий — характеризовался попытками добиться реализации замыслов по использованию разрядки для вмешательства во внутренние дела социалистических стран. Четвертый — отличался тем, что мировая реакция, убедившись, что ее вариант разрядки не проходит, пошла в открытую атаку на разрядку, хотя и продолжала еще прикрываться видимостью защиты хельсинкских соглашений.

Наконец, пятый этап, перешедший по времени в новое десятилетие — в 80-е годы, характеризуется попытками использовать, разумеется, при этом извратив их, положения Заключительного акта хельсинкского совещания для нового развертывания психологической войны. Один из самых распространенных приемов такого рода заключался в мнимой защите хельсинкских договоренностей от мифических нарушений их со стороны Советского Союза и других социалистических стран.

Такая тенденция наметилась еще в преддверии хельсинкского совещания. А после него, когда попытка дискредитировать совещание с треском провалилась, огромные пропагандистские силы на Западе были брошены на фальсификацию духа и буквы его Заключительного акта. Суть многообразных приемов, к которым они прибегают, заключается главным образом в требовании, чтобы страны социализма заплатили за мирное сосуществование уступками в области идеологии и политики. Под предлогом защиты «свободы обмена идеями и людьми» антикоммунисты хотели бы добиться свободного распространения в нашей стране буржуазной идеологии, права беспрепятственно вмешиваться во внутренние дела социалистических стран, подрывать стабильность социалистического общества.

Разрядку они хотели бы использовать для воздействия хотя бы на отдельных людей в Советском государстве, у которых, по их мнению, можно было бы вызвать «в той или иной мере несогласие с официальной политикой»³. Разрядку они рассматривают как открывающуюся возможность для насаждения в социалистических странах «идеологической конкуренции»⁴. Таким образом придумали и новое название для того, что на Западе привыкли называть «идеологическим плюрализмом» (авторство принадлежит западногерманским антикоммунистам). Отказ социалистических государств открыть дверь перед идеологическими диверсантами преподносится как нежелание способствовать «действительному» потеплению международного климата и т. п. Одновременно распространение идей марксизма-ленинизма во всемирном масштабе объявляется подрывной деятельностью, агрессией, покушением на мирное сосуществование. Этот пятый этап ярче всего проявился в спекуляциях западной пропаганды и маневрах дипломатии империалистических стран по поводу и в процессе мадридского совещания.

Тактическая линия антисоциалистической стратегии 70-х годов предусматривала длительную осаду социалистического общества в надежде добиться его внутренней эрозии с помощью «диссидентства». Продуктом такой эрозии должны были бы стать оппозиционные социализму настроения, появление оппозиционных групп, организационное оформление их, объединение в единый фронт, который противостоял бы руководству коммунистических партий.

Упор на так называемых «диссидентов», детище антикоммунистической пропаганды, и западных разведслужб, вызвал к жизни лозунги с требованиями преимущественно гуманитарного характера («права», «свободы», «обмены» и т. п.). Это объясняется тем, что, по замыслу организаторов психологической войны, костяком желаемой оппозиции. в социалистических странах могли бы стать неустойчивые в политическом и идеологическом отношении группы интеллигенции. Однако сменявшие друг друга кампании за «свободу обменов», соблюдение «прав человека» в социалистических странах и др., которые были задуманы для провоцирования недовольства, одна за другой провалились. Обвинения, предъявляемые социалистическим странам, оборачивались против обвинителей, а кадры «диссидентов», подстрекаемых разведками западных держав, были ничтожными.