Психология денег. Непреходящие уроки богатства, жадности и счастья

У каждого человека есть свой уникальный опыт восприятия мира. И то, что вы испытали на себе, более убедительно, чем то, что вы узнали из первых рук. Поэтому все мы - вы, я, каждый - идем по жизни, опираясь на набор представлений о том, как работают деньги, которые сильно отличаются друг от друга. То, что кажется вам безумием, может иметь смысл для меня.

Человек, выросший в бедности, думает о риске и вознаграждении так, как ребенок богатого банкира не сможет понять, даже если попытается.

Человек, выросший в условиях высокой инфляции, испытывает то, что никогда не испытывал тот, кто вырос в условиях стабильных цен.

Биржевой брокер, потерявший все во время Великой депрессии, пережил то, чего не может себе представить технолог, греющийся в конце 1990-х годов.

Австралиец, не видевший рецессии в течение 30 лет, пережил то, что не переживал ни один американец.

И так далее. Список впечатлений бесконечен.

Вы знаете о деньгах то, чего не знаю я, и наоборот. Вы идете по жизни с другими убеждениями, целями и прогнозами, чем я. Это не потому, что один из нас умнее другого или обладает лучшей информацией. Это происходит потому, что мы прожили разные жизни под влиянием разного и одинаково убедительного опыта.

Ваш личный опыт обращения с деньгами составляет, возможно, 0,00000001% от того, что происходило в мире, но, возможно, 80% от того, как, по вашему мнению, устроен мир. Поэтому одинаково умные люди могут не соглашаться с тем, как и почему происходят рецессии, как следует инвестировать свои деньги, чему следует уделять первостепенное внимание, насколько следует рисковать и т.д.

В своей книге об Америке 1930-х годов Фредерик Льюис Аллен писал, что Великая депрессия "наложила отпечаток на миллионы американцев - внутренне и на всю оставшуюся жизнь". Но переживания были самыми разными. Двадцать пять лет спустя, когда Джон Ф. Кеннеди баллотировался на пост президента, один из репортеров спросил его, чем ему запомнилась депрессия. Он сказал:

 

Я не понаслышке знаю, что такое депрессия. Моя семья обладала одним из самых больших состояний в мире, и тогда оно стоило больше, чем когда-либо. У нас были большие дома, больше слуг, мы больше путешествовали. Единственное, что я видел непосредственно, - это когда отец нанимал дополнительных садовников, просто чтобы дать им работу, чтобы они могли поесть. О депрессии я узнал только после того, как прочитал о ней в Гарварде.

 

Это было главным моментом на выборах 1960 года. Как, думали люди, можно было поставить во главе экономики человека, не имеющего представления о крупнейшей экономической истории последнего поколения? Во многом это было преодолено только опытом Кеннеди во Второй мировой войне. Это был другой наиболее распространенный эмоциональный опыт предыдущего поколения, которого не было у его основного оппонента Хьюберта Хамфри.

Проблема для нас заключается в том, что никакие исследования и открытость не могут по-настоящему воссоздать силу страха и неуверенности.

Я могу прочитать о том, каково это - потерять все во время Великой депрессии. Но у меня нет тех эмоциональных шрамов, которые были у тех, кто это пережил. И человек, переживший это, не может понять, почему такой человек, как я, может относиться к таким вещам, как владение акциями, как к самодовольству. Мы видим мир через разные линзы.

Электронные таблицы могут смоделировать историческую частоту крупных падений фондового рынка. Но они не могут смоделировать то чувство, когда приходишь домой, смотришь на своих детей и думаешь, не совершил ли ты ошибку, которая повлияет на их жизнь. Изучение истории позволяет почувствовать, что ты что-то понимаешь. Но пока вы не переживете ее и не ощутите на себе ее последствия, вы не сможете понять ее настолько, чтобы изменить свое поведение.

Мы все думаем, что знаем, как устроен мир. Но все мы знаем лишь малую его часть.

Как говорит инвестор Майкл Батник, "некоторые уроки нужно пережить, прежде чем их можно будет понять". Все мы в разной степени являемся жертвами этой истины.

 

В 2006 году экономисты Ульрике Мальмендир и Штефан Нагель из Национального бюро экономических исследований проанализировали 50-летний опыт проведения Обзора потребительских финансов - подробного исследования того, как американцы распоряжаются своими деньгами.

Теоретически люди должны принимать инвестиционные решения, исходя из своих целей и характеристик доступных им на данный момент вариантов инвестирования.

Но люди так не поступают.

Экономисты обнаружили, что инвестиционные решения людей на протяжении всей жизни в значительной степени зависят от опыта, полученного ими в собственном поколении, особенно в начале взрослой жизни.

Если вы выросли в период высокой инфляции, то в дальнейшем вы вкладывали меньше средств в облигации по сравнению с теми, кто рос в период низкой инфляции. Если вы росли в период сильной конъюнктуры фондового рынка, то в дальнейшем вы вкладывали в акции больше средств, чем те, кто рос в период слабой конъюнктуры.