Психология и педагогика обучения дошкольников

Существует очень известный и сильный прием (к сожалению, взрослые редко им пользуются) – молчание. Это не только период времени, когда мы не употребляем слов. В своей основе молчание – это внутреннее состояние, когда мысли улеглись, сердце умирилось, человек вошел внутрь себя и изнутри смотрит на мир. В таком состоянии человек возвращается к себе, у него меняется ощущение как самого себя, так и окружающего мира. В работе с детьми взрослым часто не хватает именно этого безмолвия и внутренней тишины. Иногда бывает необходимо понаблюдать за ребенком всего несколько минут, помолчать вместе с ним – и вдруг что-то неуловимо меняется в отношениях, начинает выстраиваться новое содержание, некая общность, не подавляющая, а гармонизирующая и поднимающая на новую высоту участвующих в общении. Из этого вытекает еще одно предупреждение взрослым: очень осторожно использовать слово «поторопись». К сожалению, взрослые часто его используют. В результате мы имеем разрушение детской деятельности и внутреннего ритма жизни ребенка, а вместе с этим и его общего самочувствия.

Есть и другая опасность, которая подстерегает взрослых при неправильном использовании позиции «пра-мы». Кроме формального давления, имеет место и смысловое давление на детей. Зачастую, подходя к ребенку, взрослый точно знает, чему он хочет и должен научить ребенка, и ему не важно, что ребенок в это время живет своей жизнью, своими смыслами. В результате такого столкновения разрушается в первую очередь смысловой контекст жизни ребенка. Взрослый «впихивает» в ребенка содержание образовательных программ. Поэтому, наверное, редко удается профессионально овладеть так увлекавшей человека в детстве деятельностью. Немногие родители разрешают себе доверие и сопереживание интересам детей. Можно привести пример исключительный в своем роде, но в то же время и в высшей степени показательный для явлений такого плана. Матери Владимира Набокова удалось разглядеть в увлечении ее сына бабочками не просто детскую блажь, а настоящую страсть на всю жизнь. И она смело отменяла учебные занятия ради ежедневной пятичасовой прогулки сына с сачком. Конечно, она не предполагала тогда, что имя ее сына будут носить три открытые им бабочки, и Лозаннский музей с благодарностью примет посмертный набоковский дар – уникальную коллекцию из 4323 волшебных созданий.

Таким образом, решать педагогические задачи можно и нужно, не ломая смысловой контекст жизни ребенка, а используя и сохраняя его. В каждом случае эта работа, конечно, индивидуальна и неповторима. Сложная многоуровневость проблем общения взрослого и ребенка – наиболее трудная и наименее осознаваемая взрослыми.

Постановка и разработка проблемы критических возрастов в советской психологии впервые была осуществлена Л. Выготским. Осуществить логико-методологический анализ категории развития, рассмотрев существующие в то время концепции психического развития, обобщив материалы, полученные благодаря собственным психологическим исследованиям, Л. Выготский разработал периодизацию психологического развития ребенка, в основу которой положил понятие о центральных психологических новообразованиях. «Самое существенное содержание развития в критические возрасты, – указывал Л. Выготский, – заключается в возникновении новообразований».

Старший дошкольный возраст (шесть-семь лет) традиционно выделяется в педагогике и психологии как переходный, критический период детства, получивший наименование «кризис семи лет». Психологическим новообразованием, выражающим сущность кризиса семи лет, Л. Выготский считал «обобщение переживания», или «интеллектуализацию аффекта». У детей, прошедших кризис семи лет, обобщение переживания выражается в потере непосредственности поведения. У них появляются «не только отдельные аффективные реакции на отдельные явления, а обобщенные неопредмеченные аффективные тенденции» (Выготский Л. С. Собр. соч.: В 6 т. – Т. 4. – М., 1984).

К концу дошкольного возраста дети утрачивают непосредственность и ситуативность реакций. Их поведение становится более независимым от наличных воздействий среды, более произвольным. Такие явления, как манерничание и кривляние, тоже связаны с произвольностью – ребенок сознательно берет на себя какую-то роль, занимает заранее подготовленную позицию, видимо, не всегда адекватную ситуации, и затем ведет себя в соответствии с этой ролью. Отсюда и неестественность поведения, неустойчивость, непоследовательность эмоций и беспричинные смены настроения. Со временем это проходит. Остается способность действовать не только под диктатом наличной ситуации, но и внеситуативно, в соответствии со свободно принятой внутренней позицией, внутренняя свобода выбора той или иной позиции, свобода конструировать свое личное отношение к различным жизненным ситуациям. Остается внутренний мир личности, мир чувств, пространство внутренних действий и работы воображения.