Птичий вольер в “Аде” Набокова

Еще к вопросу о птицах. На голову Вана совершенно некстати свалился Демон Вин с сообщением о смерти его дядюшки Данилы, торговца произведениями искусства, и своими бредовыми идеями о некоторых деталях живописных полотен Иеронима Босха. Демон “принял весьма экзотическую, мощную пилюлю” (420) — и слова у него так и льются. Бредил Дан картиной Босха “Страшный Суд”, но внимание Демона в данный момент сконцентрировано на “Саде наслаждений” Босха и на еще раньше состоявшемся споре с Адой и Люсеттой, которые обратили его внимание на небрежность Босха в изображении бабочки-крапивницы. Для Демона научная точность непринципиальна, как и любые вопросы “значения”. Босх “попросту забавлялся, скрещивая мимолетные фантазии единственно ради удовольствия, которое получал от красок и контуров” (424). Далее Демон продолжает: “Если бы я владел пером… я описал бы это — разумеется, чересчур многословно — как страстно, как распаленно, как кровосмесительно — c’est le mot — искусство и наука спрягаются в насекомом, в чертополохе или в том герцогском боскете” (423). Как отметил Б. Бойд в NABOKV-L (25 августа 1998), Демон указывает на подлинные образы центральной панели “Сада наслаждений”. Большая часть фауны, если не вся она (явно фантастическая для стороннего взгляда), на полотне выписана точно. Почти все птицы легко узнаваемы: совы, зеленые дятлы, щеглы, синицы и т.д. Но некоторые из “реалистических” образов неточны. Крылья крапивницы (“насекомого” у Демона) показаны с “изнанки”. Демоновские “дрозды” тоже не совсем дрозды. По описанию Демона мы можем предположить, что птица, о которой он упоминает, — находится на центральном ярко-красном конусообразном стволе дерева. Но ни одна из птиц на картине не является дроздом. Если интересующая нас птица и напоминает дрозда (наиболее вероятно, певчего дрозда или соловья) своими контурами и, главным образом, цветом, то голубые пятна на ее крыльях не характерны ни для одного из европейских представителей семейства дроздов. Скорее всего, это евразийская сойка (Garrulus glandarius)24. Ошибка Демона интересна в двух отношениях. С одной стороны, она отражает его эстетические представления о том, что научная точность в искусстве не важна. С другой — латинское родовое название сойки служит комментарием к спровоцированной лекарством болтливости Демона, словесному недержанию (англ. garrulous), а видовое название, glandarius (желудеобразный), эхом откликается на одно из понятий “клиторального” словаря Ады и Люсетты (об этом ниже). Демон, по сути, на грани открытия кровосмесительных отношений Вана и Ады.

Единственное упоминание — но о другом — дрозде относится к описанию рассвета в Ардисе (после того, как Ван и Ада провели ночь в “неистовых утехах”), когда дрозды25 “сладко свистали в ярко-зеленом парке, и темно-зеленые тени неторопливо вбирали когти” (186). Единственный дрозд, замеченный по его пению, — это обыкновенный певчий дрозд (Turdus Philomelos). “Филомела”, заметим, старинное поэтическое название соловья в латинском, французском и английском языках.