– Знаешь, Аня, я уже потянулась забрать листок с ответами, когда он посмотрел на меня и задал еще один вопрос по билету, ответ на который я отлично знала. Я, чуть заикаясь от волнения, ответила на него, и он с удовольствием поставил мне «отлично». – Она победно улыбнулась своим воспоминаниям. – А потом я поехала по обмену в Италию. И не… вернулась. И университет предъявил мне такой счет за поездку, что я опешила. Но потом я вспомнила: именно благодаря МГУ, его связям и договоренностям я в Италии и благодаря их рекомендации меня вообще заметили. И вместо того чтобы злиться, что меня хватились так быстро (у других намного больше времени было, обычно год-два, а меня сразу к стенке приперли), я с дрожью в голосе позвонила и объяснила, что не могу им сразу такие деньги заплатить. Они оценили, что я не юлила, не рыдала, а просто объясняла ситуацию. В итоге они мне сказали: или возвращайтесь, или в течение полугода будьте добры вернуть в кассу деньги. Знаешь, мне многие завидовали, мол, повезло, живет в Европе. А я те полгода работала от заката до рассвета, посадила себе зрение, читала чуть ли не с лупой и училась одновременно. Было тяжко. Меня жалели, говорили, что не успею заработать столько. А я была благодарна, что всего через полгода я вздохну свободно. В Италии. Так и вышло.
Она откинулась на спинку стула и умиротворенно прикрыла глаза. Потом она позвала официанта и заказала нам по бокалу шампанского.
– Чисто по-русски, – подмигнула мне она.
– Ирина, ты ценник видела? – уточнила я.
– Без проблем, – сказала она.
– И мои любимые тарталетки, пожалуйста, на двоих, – обратилась она снова к официанту на французском.
Мне стало неуютно. Неловко. И напряженно.
– Да ты расслабься, – увидев мое напряжение, произнесла Ирина. – А ты какими судьбами здесь?
Я, немного жалея себя, рассказала о трудностях с деньгами, жизни в хостеле и высказала возмущение по поводу чаевых за воду.
– Ну, смотри, – прервала мой негативный поток мыслей Ирина. – Вот прямо сейчас, в эту секунду, все хорошо? Ты ешь лучшие тарталетки в чудесном городе, запиваешь вкусным шампанским. И это мероприятие тебе спонсирует жизнь.
– Жизнь? – нахмурилась я, не понимая.
– Да, в данном случае через меня, – она улыбнулась.
– Это верно, – улыбнулась я в ответ. – Но потом мне придется вернуться в хостел и считать каждую монету.
– Я знаю, как изменить твой настрой, – подумав, кивнула она мне. – Много лет назад, когда я каждый день думала о сроке в полгода, мне помог поход на одно мероприятие.
– И что же это за мероприятие? – удивилась я.
– Аукцион произведений искусства.
– И что я там буду делать? – Мне стало не по себе.
– Посмотришь на богатых мужиков и на дорогущие произведения искусства, – с улыбкой ответила мне она. – Мероприятие закрытое, но я тебе могу помочь туда попасть. Помочь?
– Помоги, – больше из вежливости, чем от желания ответила я.
Так в последний день своего пребывания в Женеве я попала на этот аукцион. И когда я туда вошла, я обомлела. От роскоши, от красоты и от астрономических цифр, которые называли реальные люди из плоти и крови. У меня перехватило дыхание. Такие суммы! Да на них можно в Москве квартиры оптом брать. Я зажмурилась, открыла глаза, потянулась и еще раз вслушалась в реальность. Всю ту же реальность. Мы ходим по одной земле, в одном и том же столетии. Фантастика. И у этих людей правда есть такие деньги?! Оказалось, что так и есть.
И тут меня наполнило чувство благодарности к Ирине, к жизни за эту фантастическую возможность собственными ушами услышать астрономические цифры и собственными глазами лицезреть богатейших людей нашей планеты.
«Вот бы они узнали, что сегодня утром я переживала за чаевые от стоимости стакана воды», – улыбнулась я себе.
Интересно, что после этого мероприятия – а это был аукцион Christie’s, а потом Sotheby’s, и все это друг за другом – поменялось мое отношение к финансам. Они перестали быть заоблачной мечтой. А еще по примеру Ирины я стала практиковать благодарность. За все. Потому что она сказала: «Когда даришь благо (благодарю), то оно к тебе возвращается, будь готова его принимать!»