Путь лапши. От Китая до Италии

– Глаза полезны для ваших глаз, мозг полезен для вашего мозга, а ноги полезны, если вы сломали какую-то кость, – сказал он. Это напомнило мне то, что жители Центральной Азии и китайцы говорили об употреблении в пищу различных частей животных. – У нас известна одна история о каллех пачех. Двух мужчин приготовили к смертной казни… – Должна отметить, что это очень вероятно, учитывая, что мы находились в Иране. – И им сказали, что они могут есть только одно блюдо во время всех приемов пищи, снова и снова одно и то же. Один заключенный умер вскоре после этого, потому что выбрал кебаб. А другой заключенный прожил долгие-долгие годы и даже окреп. Его секрет? Каллех пачех.

– Он ел суп каждый день? – спросила я.

– Больше не ест, – мужчина похлопал себя по круглому животу.

Я без проблем съела язык и щеку – язык оказался несколько более волокнистым и скользким, чем говяжий, а щека – сочной и нежной. Я колебалась, когда добралась до мозга. Господин Санджар уже вывалил часть его в суп, вместе с кусочками, оторванными от лаваша. Между глотками он снова разговаривал со мной успокаивающим, родительским тоном:

– Не беспокойтесь! Я здесь. Это традиционная иранская еда. Просто закройте глаза и наслаждайтесь ею!

Я собралась с силами и отправила ложку в рот. Вкус у мозга был такой же, как у печени, но с желатиновым оттенком, он показался мне немного липким. Одной ложки было достаточно. В данном случае мой муж был прав: мне уже хватило интересных опытов с едой.

Когда мы ели, я обратила внимание, что была единственной женщиной в заведении.

– Женщины не любят этот суп, потому что он тяжелый и жирный, – пояснил господин Санджар. Но странно, что у гида не возникло проблем в связи с тем, что он привел меня сюда, в отличие от чайных. Других посетителей, как казалось, мое присутствие также не волновало – они улыбались и приветствовали меня, когда я пробовала суп. Как и в других местах по Шелковому пути, гостеприимство по отношению к иностранцам, как казалось, побеждало предрассудки и предубеждения. И посетители были заняты общением, они обменивались новостями о своей жизни и разговаривали о новостях, которые были вынесены в заголовки газет в тот день.

После того как мы закончили есть, один механик средних лет в комбинезоне пригласил меня за свой столик. Он налил мне чашку чая и предложил сладкие шафрановые вафли, которые должны были помочь моему организму переварить суп. По его словам, этот суп каждый день придает ему силы, которые требуются в его работе.

Когда мы вернулись в машину и отъехали, господин Санджар выглядел довольным.

Предполагаю, что он не был таким уж плохим человеком. Очевидно, он не планировал сажать нас в тюрьму или пытать, и в некотором смысле он обеспечивал нашу безопасность. Через несколько дней мы пройдем иммиграционный контроль и без проблем сядем в самолет, на котором отправимся назад в Пекин.

– Если бы молодые люди ели больше этого супа и меньше пиццы, то были бы гораздо здоровее, – сказал наш гид, поправляя ремень безопасности. – Я ощущаю легкость в голове. О, сегодня нам нужно побольше погулять.

* * *

Во время одного из наших последних вечеров в Иране мы отправились в дом Солтани на прощальный ужин. Я предложила приготовить китайские пельмени, которые жарят на сковороде, с начинкой из молодой баранины и моркови. Все шло не так хорошо, как я надеялась. У меня были ингредиенты, которые мне требовались, их мне выделили из больших запасов семьи Солтани, размещавшихся в холодильниках и кладовке, но тесто у пельменей получались более сухими, чем обычно, и все время рвалось. А я нервничала, потому что когда я раньше жарила курицу кунг пао, получилось так много дыма из-за перца чили, что все кашляли. Курицу ели самодельными палочками, в которые превратили деревянные палочки, на которые обычно насаживают кебаб.

– Отлично! – объявила госпожа Солтани, пока все давились специями. Потом они зажгли ароматические палочки и открыли окна, чтобы избавиться от запаха растительного масла с чили. Иранцы, как и жители Центральной Азии, не являются любителями специй.

В кухне кулинарной школы я сражалась с тестом для пельменей, несмотря на все отвлекающие моменты. Госпожа Солтани по-матерински закладывала мне в рот кусочки апельсина. Еще одна родственница пыталась мне показать кулинарный журнал, который она редактирует. Крэйг пытался сделать пельмени максимально большими, чтобы побыстрее покончить с этим делом.

– Лично я люблю готовить то, что можно сделать быстро, – сказал он Ясмин, которая записывала рецепт для своей матери.

Ясмин неделю готовила вместе со мной, и я была ей за это очень благодарна, в особенности потому, что она не любила готовить. Когда последние жаренные на сковородке пельмени были сняты с огня, мы отправились вниз, в дом Солтани. Я спросила, изменила ли эта неделя ее мнение о приготовлении еды.

– Нет, на самом деле нет, – она пожала плечами. Она все еще думала про приготовление еды как обязанность. Если честно, она бы предпочла убирать комнату.