Путь НСДАП. История германского фашизма

Дальше история разыгралась как по нотам. Полицей-президент Дортмунда, бывший руководитель штурмовиков, нанес первый удар и 14 июня распустил тамошний «боевой союз». 21 июня штурмовики нанесли этой организации совершенно неожиданный удар во всей Германии. Вместе с полицией они заняли повсюду общежития и помещения «боевого союза», т. е. одновременно и помещения партии дейч-националов. В некоторых местах произошла перестрелка и были убитые. Напрасно Гутенберг протестовал на одном из бурных заседаний кабинета. Красный от гнева, он выбежал из зала заседаний и приказал немедленно послать курьера в Нейдек, где в своем поместье под надежной охраной местной группы штурмовиков имени Розенберга находился президент. Тем временем дейч-националовский фронт сам собой начал распадаться во всей стране. 27 июня Гутенберг заявил о своей отставке, а 28 июля доктор фон Винтерфельдт и два других члена правления партии направились к Гитлеру, который продиктовал им роспуск партии. Требование это было немедленно осуществлено.

Спустя две недели, 14 июля, рейхстаг принял закон «против образования новых партий». Пункт 1-й этого закона гласил:

«В Германии существует лишь одна-единственная политическая партия – национал-социалистская германская рабочая партия».

Рейхсвер, наместники и штурмовики

Было ли государство, где существовала лишь одна партия, действительно государством этой партии? Исчезновение дейч-националов было важно не потому, что теперь в парламенте у национал-социалистов было 52 противниками меньше, а потому, что эта партия являлась парламентской основой консервативного колосса, который в политической жизни все еще стоял рядом с новой национал-социалистской знатью. Главной опорой этого блока являлись президент и рейхсвер, которые в тот момент еще не были «унифицинированы». Опираясь на эту неподвижную силу, господин фон Папен пытался еще принимать участие в управлении страной.

Никто не сможет понять роли рейхсвера в национал-социалистском государстве, не приняв во внимание того, что генерал фон Бломберг сознательно хотел быть неполитическим министром рейхсвера. Уже Шлейхер больше шантажировал, ссылаясь на внутриполитическую мощь рейхсвера, чем действительно пускал ее в ход. Бесславный конец Шлейхера доказал отсутствие политических целей и слабость этих носящих оружие чиновников. Рейхсвер снова уделяет внимание преимущественно военным вопросам и честно служит своему верховному командующему, которым сегодня еще является Гинденбург, а завтра может стать Гитлер. Нетрудно прийти к выводу, что отношения между рейхсвером и штурмовиками остаются напряженными, даже если бы это не показывали бесчисленные мелкие, а иногда и более серьезные случаи. Однако в сознании солдат и офицеров штурмовики не становятся на одну доску с Гитлером или Герингом – и мы вскоре увидим, почему. Ревностно защищая свое особое военное положение от притязаний штурмовиков, рейхсвер в то же время старается предоставить национал-социалистскому правительству все, в чем оно нуждается для поддержания своего престижа.

В ряде речей Бломберг уже с начала нового режима подчеркнул особое положение рейхсвера как военной силы. 23 февраля в речи перед мюнхенским гарнизоном он сказал: «Мы являемся и останемся единственной вооруженной силой в Германии». Однако одновременно он провозгласил «ура» за союз «с миллионами решительных людей, которые, как и мы, готовы жить и умереть за отечество». 15 марта он ввел для рейхсвера черно-бело-красную кокарду и удалил с имперского военного флага его черно-красно-золотой угол. О свастике покуда не было и речи. В солдатском государстве не обратило на себя никакого внимания то, что 28 апреля были снова введены старые военные суды. Напротив, ряд всевозможных предположений был связан с другим законом, изданным в тот же день. Закон этот гласил: «Члены штурмовых и защитных отрядов за служебные преступления подлежат ведению публично-правовых судов в соответствии с предписаниями, которые издаст рейхсканцлер как верховный руководитель штурмовиков». Предписания о проведении в жизнь этого любопытного закона до сих пор остались неизвестны. Мы, вероятно, не забыли, что когда десять лет назад Рем хотел превратить штурмовые отряды в регулярную армию, то этому воспротивился Гитлер, заявив, что войско никуда не годится, если его начальник не вправе налагать наказания на своих подчиненных. Теперь это право было ему предоставлено.