Путь НСДАП. История германского фашизма

Мелкими педагогическими дозами армия была приучена к новому тотальному государству. Приказом от 20 мая Бломберг ввел «взаимное приветствие» офицеров и солдат «с национальными союзами как выражение товарищеской связи между ними». Спустя четверть года был издан приказ, чтобы чиновники и прочие сотрудники рейхсвера, носящие штатскую одежду, пользовались при встрече «приветствием Гитлера». Вопросом такта являлось, как указывал приказ, чтобы младшие по возрасту или по чину первыми приветствовали старших. Таким образом, лейтенант рейхсвера первым отдает честь групповому руководителю штурмовиков. Арийский параграф закона о чиновниках в общем не был распространен на рейхсвер, так как, очевидно, опасались создать в офицерском корпусе второе дело Дюстерберга. Однако в начале августа особым приказом офицерам была запрещена женитьба на неарийках. Этот союз стал еще теснее после пожалования Герингу генеральского мундира и после хвалебной речи Бломберга по адресу Гитлера, произнесенной в начале сентября перед ульмским гарнизоном. При этом был обойден один из национал-социалистских руководителей, который своими военными заслугами больше всего заслужил генеральские лампасы, а именно Рем.

Изменения, внесенные в военный устав 23 июля, уполномочивают наместника (до сих пор эти полномочия принадлежали провинциальным правительствам) призывать на помощь рейхсвер во время общественных бедствий и беспорядков. Это означает не столько усиление влияния гражданской власти на рейхсвер, которое в принципе существовало и раньше, сколько усиление влияния Гитлера на случай ослушания руководства штурмовиков. Ибо имперские наместники являются людьми, пользующимися его особым доверием, и назначаются преимущественно из функционеров гражданской организации национал-социалистской партии.

Именно в этом оттеснении начальников штурмовиков наместниками усматриваем мы один из моментов для волнений и постоянных столкновений в рядах национал-социалистской партии. Явлением того же порядка служит укрощение командиров штурмовиков путем предоставления им постов, как, например, в государственном совете Геринга, где имеется больше подчиненных Геринга, чем Рема. В свою очередь, Рем в своем приказе против ханжества, который запрещает выступления штурмовиков против курящих женщин и даже против проституток, позволил себе обратиться с прямым приказом к полицей-президентам на том основании, что они в первую очередь являются начальниками штурмовых отрядов. Тут возникает ведомственный конфликт, из которого Рем вряд ли может выйти победителем. Однако ропот оставшихся не у дел ландскнехтов продолжает усиливаться, особенно благодаря неясному поведению Гитлера. 7 мая Гитлер в выступлении перед шлезвиг-голштинскими штурмовиками в Киле заявил: «Час расплаты настал. Оставаясь холодными, как лед, мы сделаем отсюда все выводы. Око за око, зуб за зуб». Еще в середине июня он проповедывал продолжение революции. И вдруг, спустя всего две недели, 2 июля, на съезде в Рейхенгалле он возвестил, что самым беспощадным образом выступит против так называемой второй революции.

Шаг за шагом штурмовики оттеснялись все дальше. Уже 9 мая Геринг строго-настрого запретил своим полицейским состоять в штурмовых и защитных отрядах или в «Стальном шлеме», участвовать в политических демонстрациях иначе, чем организованными отрядами, и носить свастику – разве только на новых стальных шлемах. В начале августа он рискнул пойти еще дальше и распустил по домам вспомогательную полицию из штурмовиков. В Баварии Эпп испросил и 17 июля получил от Гитлера исключительные полномочия против эксцессов штурмовиков, которые Рем не хотел запретить.

Рем не был человеком, способным подавить свой гнев. 6 августа, в тот самый день, когда Гитлер в своей вилле в Обер-зальцберге снова устроил съезд национал-социалистских вождей, Рем созвал на Темпельгофском поле всех штурмовиков Берлина, всего 82 тыс. человек, и произнес перед ними взволнованную речь, смысл которой был выражен во фразе: «Кто думает, что задачи штурмовиков уже выполнены, должен считаться с тем, что мы еще существуем». Это заявление было направлено против Геринга, против крупного промышленника Тиссена и против министра народного хозяйства Шмитта. Быть может, Рем думал при этом и о Гинденбурге, из-за отрицательного отношения которого он остался на задворках. В кабинете также происходили вначале выпады против Рема в связи с его известными наклонностями. После этого Гитлер, подавляя слезы, произнес речь, в которой говорил о верности вождя и о солдатской верности. Все были растроганы, и, считаясь с товарищескими чувствами канцлера, решено было не касаться больше истории с Ремом. Все чаще стал Рем систематически ссылаться на слова Гитлера, что штурмовики являются гарантами победоносной революции. На съезде вождей в Годесберге 20 августа он обиженно заявил, что посторонние люди не вправе вмешиваться в вопрос о задачах штурмовиков, которые по-прежнему должны удерживать в повиновении побежденного врага и в случае необходимости искоренить его.

Между Германией и Пруссией