Путешествие героини. Женский путь к целостности

Этот контроль, совершенство, которого она требовала от дома и детей, вечная правота, были ее мужским началом – сверхдобродетельным эквивалентом силы и власти, который она использовала, чтобы маскировать свою уязвимость, экономическую зависимость, порицание обществом и собой. Не имея мужской власти – единственной, которая признавалась тогда, – она добилась главенства в семье, манипулируя чувствами мужчин и детей и пряча свои истинные чувства за маской поверхностной, милой, стальной правоты[74].

Такая мать не могла выразить одиночество, заброшенность, чувство утраты напрямую. Оставалась ей только ярость: вспышки гнева на мужа и детей или забытье от алкоголя, переедания либо чрезмерных трат. Ее дочь наблюдала, слушала и услышала. «Не делай того, что сделала я». «Строй карьеру». «Живи своей жизнью». «У женщин нет власти». «Не торопись выходить замуж и заводить детей, пока не узнаешь, кто ты».

Эти наставления привели дочь в замешательство. Разве матери не нравилось быть женщиной, иметь мужа и заботиться о детях? Дети разрушили ее жизнь? Неужели все так ужасно? Будет ли и ее жизнь разрушена из-за того, что она – женщина? Самоуничижение и ненависть матери к себе убедили дочь не походить на нее, и та решила стать идеальной. Фридан продолжает:

Я заметила, что женщины, менее уверенные в своем женском начале, – выросшие у самоуничижающих матерей, которые недостаточно хорошо относились к себе, чтобы любить дочь, – чаще всего попадают в ловушку. Они пытаются стать Идеальными Матерями, которых не было у них, а также идеальными профессионалами. Мужчины так не поступают. Это мужское начало в женщинах, передаваемое от матери к дочери, скрывает те же ненависть к себе, слабость, чувство бессилия, что и мужской шовинизм[75].

К сожалению, в стремлении не походить на матерей многие девушки становились похожими на мужчин. Они сравнивали свою самооценку, самоопределение и самоценность с мужскими стандартами. Вначале успехи их радовали. Но чем больше они преуспевали, тем больше времени и энергии тратили. Женские ценности, связанные с отношениями и заботой, отошли на второй план ради целей. И многие женщины начали чувствовать, что их усилий никогда не будет «достаточно».

Пег – успешный архитектор, ей за сорок. Уже 12 лет она занимается проектированием промышленных комплексов. У нее есть дети-подростки, муж поддерживает ее в работе. Она хорошо зарабатывает и увлекается архитектурой, но чувствует, что этого недостаточно. «Как бы усердно я ни работала и насколько бы квалифицированна ни была, я всегда терплю неудачу. Я работаю допоздна, привлекаю новых клиентов, создаю творческие проекты, но система устроена так, что я не могу ее победить. Когда мой отец работал допоздна, он приходил домой к жене, которая готовила ему еду и заботилась о его одежде, детях и доме. У меня нет жены. Моим детям не хватает внимания, нам с мужем некогда заниматься сексом, я даже не представляю, что такое время для себя. Кажется, единственный способ сохранить карьеру и семью – разорваться надвое. Я люблю и работу, и семью, но хочу, чтобы кто-то заботился обо мне».

Многие героини желают именно того, чего их отцы хотели и считали естественным: чтобы кто-то заботился о них. Чтобы кто-то любящий и внимательный выслушивал их жалобы, массировал их уставшие от сражений тела, ценил их успехи и утешал боль от потерь. Они хотят отношений с женским началом. Они желают, чтобы о них заботились и принимали такими, какие они есть, а не из-за каких-то заслуг. Они тоскуют по утраченному, но не понимают, чего им не хватает, поэтому заглушают боль усиленной активностью.

ВЕЛИКАЯ ПРИТВОРЩИЦА