Путешествие на высоту 270

Я не могу удержать зевок, потом спрашиваю:

– А этот тактический лагерь где вообще?

– Потом поймешь! – отвечает он. – Иди собирай вещи и сдавай каптенармусу. Только необходимое возьми с собой. Сюда больше не вернемся.

Масуд, который всё время молчал, добавляет:

– Да и я ведь с ними поеду.

Я делаю шаг в сторону палатки, и Мехди спрашивает меня вдогонку:

– Ты что такой? Что случилось?

– Только что проснулся, и всё, – отвечаю я.

Я возвращаюсь в палатку и вижу, что ребята еще спят. Открываю рюкзак, а Расул присаживается рядом. Всё, что в рюкзаке, вываливаю на одеяло. Расул головой водит, как маятником, потом спрашивает:

– А можно мне с вами поехать?

Если я ему отвечу, то начнется поток новых вопросов, поэтому я молчу. Кладу в свой мешок комплект нового белья. Расул негромко, но так, чтобы я слышал, бормочет:

– Как хорошо бы, если бы я мог с вами поехать!

– Так скажи это командиру взвода, – советую я. – Мехди-ага здесь рядом.

– Говорил, он не согласен, – Расул смотрит на меня исподлобья. – Но как хорошо было бы, если бы я мог с вами… Ведь вот Ага-Абдулла тоже из новеньких, а едет…

Вдруг он с оживлением восклицает:

– А хотите, я ваш мешок сдам? Отнесу – мне нетрудно. А вы тут занимайтесь своими делами.

Я опускаю голову, потом смотрю ему прямо в глаза. Неестественно улыбаюсь и говорю:

– Нет, я сам сдам. Спасибо тебе!

Те вещи, которые я не беру, я свалил в рюкзак и, не глядя на Расула, встаю и выхожу из палатки. И слышу у себя за спиной, как он возбужденно говорит кому-то, что пришли грузовики и что мы снимаемся.

Возле палатки каптенармуса несколько человек стоят в очереди. Тот пузатый сидит в палатке и принимает рюкзаки. Смотрит на меня хмуро и, взяв мой рюкзак, кидает его на кучу других, сваленных позади него.

– Мой личный жетон готов? – спрашиваю я.

Повернувшись к следующему, он отвечает мне:

– Нет!

Я намеренно, чтобы досадить ему, продолжаю стоять перед ним, не сводя глаз с его пуза. И думаю о том, что, если бы не ремень, это пузо провалилось бы глубоко в его штаны.

– Следующий! Сдавай рюкзак.

Я возвращаюсь. Тучи еще больше сгустились, и издали слышен гром. Сильно пахнет росистая трава. Оглядываясь вокруг, я вижу, что лагерь изменился. Все взводы сворачивают палатки. Те, кто начали раньше, уже свернули брезент, и от палаток остались лишь металлические скелеты, выглядящие так, будто они стыдятся своей наготы. Громкоговоритель на хусейние передает быстрый бодрящий марш.

Пока я дошел до нашего взвода, свернули еще три палатки. Возле одной из снятых палаток стоит грузовик, и в него грузят вещи и амуницию. Ребята первого взвода отвязывают крепежные веревки палатки, а Али, забравшись на нее, сматывает их. Расул, увидев меня, возбужденно и счастливо ко мне подбегает и кричит:

– Мы все уезжаем! Все уезжаем в новый лагерь, и мы вечером уезжаем!

Абдулла подходит к нему и, схватив его за ухо, тянет его к палатке.

– Ай-ай-ай-ай-ай!

– Паренек любезный! От работы не отлынивай!

Расул бежит за ним на цыпочках, но успевает сообщить мне:

– Ваш личный мешок я положил с моими вещами… Ай! Потише, прошу вас! Оторвете же… Ай!

Масуд инструктирует ребят насчет «можно – нельзя» и распределяет работу. Мехди ушел в палатку штаба роты. Расул шепчет мне на ухо:

– Совещание!

Видимо, командирам взводов сообщают важные сведения. Как бы мне хотелось тоже узнать их…

– Сворачиваем палатку, все вместе… А ну, давай оттуда! А ну, все вместе…

Абдулла приминает брезент палатки так, чтобы его можно было перетащить на пустое место перед ней. И нам вчетвером лишь с трудом удается это сделать. Теперь остался лишь металлический скелет, на котором сверху сидит Али.

– Али, спрыгивай! Будем разбирать…

Али встает на палаточных балках, рискованно балансируя, потом вдруг прыгает верхом на плечи Мирзы. Мирза чуть не падает под его весом.

– А н-ну с-слезай, г-гуль[16] п-пустынный!

Но Али плотно обхватил Мирзу за шею. И тот никак не может его сбросить, а мы все покатываемся со смеху. Масуд громко восклицает:

– Али, он тебе голову вскружил!

Али ухитрился сунуть ноги под мышки Мирзы и говорит:

– А ну тащи меня к водяной цистерне и обратно! И там три раза должен подпрыгнуть и коснуться цистерны задом…

А Мирза вдруг падает на землю. И только так освобождается от Али и встает. Отряхнувшись, грозит Али пальцем:

– Н-ну я т-тебе т-такое ус-строю, что п-птицы неб-бесные з-заплачут. П-погоди у ме-меня!

Он возмущенно дергает носом. Мехди, возвращаясь из командирской палатки, кричит:

– Али, да осудит тебя Аллах!

Мы все громко хохочем. От моего утреннего раздражения не осталось и следа. Все развеселились. Али начинает петь, а кто-то стучит палкой по пустой банке из-под молока, отбивая ритм. Мы беремся за руки и устраиваем хоровод вокруг Али и этого барабанщика.

Райские гурии с неба летят!Чадры золотые на солнце блестят!

Мы поем хором, как бы отвечая друг другу. Сводим и разводим руки, сужаем и расширяем круг.

Райские гурии с неба летят!Чадры золотые на солнце блестят!